Чтение онлайн

– Ты успела вовремя, красотка.

Трактирщица приютила несчастного и его спасительницу у себя, ухаживая за ним несколько месяцев. Она не задавала никаких вопросов чудом выжившему парню и не донимала его своим обществом. Он же был угрюм и не хотел разговаривать ни с кем, кроме своей медведицы.

Вскоре Юкас окреп и, несмотря на предложение хозяйки остаться жить у неё в комнате над таверной и помогать в хозяйственных делах, ушёл в пустующий дом на отшибе и поселился там. Первое время он избегал любого общества и стеснялся своего уродства

Галвин с тоской смотрел, как удаляются Айна и Юкас, понимая, что на эти несколько дней жизни их связаны. Не ревновал, конечно. Переживал. За всех троих. Нет, за всех пятерых.

***

Юкасу было непривычно ехать на чужом медведе. Он был выше и шире Джуты и Юкас всё никак не мог удобно примоститься. Медведь был недоволен ёрзаньем по его спине и порыкивал так грозно, что Юкас уже пожалел, что согласился на эту авантюру – отправляться в путь на чужом звере. Ретивый мишка Айны норовил убежать вперёд и порезвиться, Айна не стала его сдерживать, и в какой-то момент эти двое, молодые и счастливые, оказались далеко впереди. Старый медведь тянул носом воздух, кажется, не веря, что он вновь идёт на службу, наблюдая за летающими и ползающими насекомыми.

Путь их, если они не будут сбавлять темп, должен занять меньше двух суток в один конец. Дул лёгкий ветерок, светило утреннее солнце, день обещал быть чудесным, и когда задница Юкаса начала привыкать к спине животного, жизнь показалась ему прекрасной и удивительной. Насвистывая немудрёный мотивчик и глазея по сторонам, он расслабился, полностью положившись на медведя – тот хорошо знал дорогу, по которой им предстояло пройти.

***

Улучшений в состоянии больного медвежонка не наблюдалось, но Лотта упорно готовила травяной отвар и поила его. Она насобирала полсотни личинок майских жуков и направлялась кормить ими медвежат. У сарая она встретила приветливую Тею.

– Лотта! Ты выглядишь гораздо лучше, чем в нашу последнюю встречу, – улыбнулась ей Тея. – Я принесла тебе поесть.

– Я покормлю их и приду, – Лотта показала ей личинок в жестяной кружке.

Тея кивнула и направилась в дом.

Лотта вошла в сарай и опустилась на солому рядом с медвежатами, они начали с ней играть и выпрашивать личинок. Она попеременно давала каждому по очереди, закрывая собой от братьев слабого малыша, пока он совершенно без аппетита пытался прожевать угощение. Состояние его до сих пор внушало опасение, но Лотта уже к этому привыкла и радовалась, когда просто видела его живым, ведь прогнозы Юкаса о его скорой гибели не оправдались.

Тея сдвинула на край стола всю грязную посуду, освободив на нём место, чтобы Лотта могла спокойно позавтракать. Смотрела, с каким аппетитом та ест, и грустно улыбалась, поправляя ребёнку волосы.

– Ты не будешь возражать, если я расчешу тебя? – спросила она, разыскивая подходящий гребень в беспорядочно раскиданных в доме Юкаса вещах.

Найдя то, что подходило для этого более всего, она расчесала редкие волосы девочки, выстригая тупыми ножницами то, что не смогла распутать, подравняла кончики и сделала красивую причёску. Лотта при этом морщилась и втягивала ртом воздух через сомкнутые зубы. Она не привыкла к тому, что её дёргают за волосы, но терпела, не жалуясь.

– Ты поможешь мне принести воду? – ничуть не смущаясь, попросила Лотта, когда Тея закончила с причёской. – Для меня это очень тяжёлая задача.

– Помогу, – вздохнула она. – Этот засранец Юкас, конечно, до сих пор не сменил ведро?

– Не сменил, оно дырявое, – ответила Лотта.

Они вместе набрали и принесли воду, нагрели её, и Лотта принялась мыть посуду. Тея, снова вздохнув, стянула с постели грязное бельё и отправилась на улицу, к корыту.

–Вообще-то, я не нанималась к нему служанкой, но возвращаться в таверну не хочется, поэтому, так и быть, помогу тебе с уборкой.

Несколько часов они мыли, чистили, драили – наводили порядок в доме. Тея шутила и смеялась, пытаясь развеселить ребёнка. И у неё даже иногда это получалось. Худая невзрачная девочка мыла окна с внутренней стороны дома, красивая рыжеволосая женщина – с внешней. Взгляды их встретились через стекло, а затем Тея убрала тряпку и приложила к стеклу ладошку со своими тонкими пальцами. Лотта приложила к ней свою – широкую и короткопалую. Тея подмигнула, Лотта улыбнулась в ответ.

Бельё, развешенное перед домом, трепыхалось от ветра, нагревалось солнцем, и быстро высохло. Застелив им постель, Тея легла на кровать и позвала к себе девочку. Все эти дни та спала урывками, постоянно просыпаясь к медвежонку, и Тея заметила, что Лотта засыпает. Она тихонько начала петь ей колыбельную, смахнула со своих глаз крупные горячие слёзы, встала с кровати, укрыв уснувшего ребёнка одеялом.

– Тея! – сонно окликнул её детский голос. – Дай ему лекарство. Пожалуйста.

– Хорошо, не беспокойся.

Лотта, проваливаясь в сон, думала, что это был замечательный день.

Мать свою она не помнила, та умерла едва девочка начала ходить. Выжила она по большей части потому, что её отцу, оставшемуся одному с детьми, к тому же, с такой крошкой на руках, сочувствовали соседи, помогая мужчине кто, чем мог. Расценивая дочь как средство давления на жалость односельчан, родитель старался сохранить её в живых как можно дольше. Впрочем, в том, что она до сих пор дышит, была скорее заслуга её старшего брата и сердобольной старушки, соседки, а вовсе не того эгоистичного и ленивого мужика, благодаря которому она появилась на свет.

Внимание, которое проявила к ней Тея, было девочке непривычно, но неожиданно приятно. Особенно понравилось, как женщина пела ей, укладывая спать.

***

Юкас и Айна собирались расположиться на ночлег. Они устроились в лесу и прислушивались к доносившимся до их ушей звукам. Пели птицы, ветер чуть раскачивал макушки деревьев. Путники не услышали ничего, что могло бы их насторожить. Медведи спокойно сидели рядом и не проявляли беспокойства.

– Сегодня мы можем развести костёр, малышка, – вполголоса сказал Юкас. – Завтра нам спать не придётся, мы будем уже слишком близко к городу. Медведей оставим на прежнем месте.

Айна согласно кивала.

– Мы вместе войдём через центральные ворота, – продолжал мужчина, – осмотримся на площади, затем я пойду в кабак и разговорю там местных, а ты…

– Нет, ты пойдёшь один, а я полезу через водосточную канаву, иначе мы не сможем подобраться близко к казармам, – возразила девушка. – Погода сухая, я даже не испачкаю одежду.

– Ты там больше не пролезешь, малышка, – усмехнулся половиной рта Юкас, – да и смысла идти туда нет – в казармы ты не зайдёшь, а ошиваться рядом подозрительно. Ты и сама это знаешь.

– Вся эта вылазка не будет стоить и гроша, если мы прислушаемся к Зангу и просто пройдёмся под руку по торговой площади, – сплюнула Айна. – Он не знает, как нужно действовать, и всегда полагался на нас. Сейчас его подговорил сынуля – мой драгоценный муженёк, который боится за плод своего семени! Я его, конечно, очень люблю и нашего с ним ребёнка тоже, но это не должно мешать работе.

Она сердилась на мужа и на свёкра, которые, видя её боевой настрой, увещевали их с Юкасом не действовать сгоряча.