Свой дом родимый брошу,Бегу, едва дыша;По первой по порошеОхота хороша.Мир будет улюлюкать:Ату его, ату…Слюна у старой сукиПузырится во рту.Мир песьих, красноглазых,Заиндевевших морд,Где каждый до отказаСобачьей ролью горд.И я, прижавши уши,Бегу, бегу, бегу,И сердце душит душуВ блистающем снегу.И в вое кобелином,Гудящем за спиной,Игрой такой стариннойЗакончу путь земной.
Мои дворцы хрустальные
Мои дворцы хрустальные,Мои дороги дальние,Лиловые снега…Мои побаски вольные,Мои стихи крамольныеИ слезы — жемчуга.Безлюдные, холодныеУрочища бесплодные,Безвыходные льды,Где людям среди лиственницНе поиск нужен истины,А поиски еды,Где мимо голых лиственницМолиться Богу истовоБезбожники идут.Больные, бестолковыеС лопатами совковымиШеренгами встают…Рядясь в плащи немаркие,С немецкими овчаркамиГуляют пастухи.Кружится заметь вьюжная,И кажутся ненужнымиСтихи…
Жизнь — от корки и до коркиПеречитанная мной.Поневоле станешь зоркимВ этой мути ледяной.По намеку, силуэтуУзнаю друзей во мгле.Право, в этом нет секретаНа бесхитростной земле.
Ты — витанье в небе черном,Бормотанье по ночам.Ты — соперничество горнымРазговорчивым ключам.Ты — полет стрелы каленой,Откровенной сказки дарИ внезапно заземленныйОслепительный удар,Чтоб в его мгновенном светеОткрывались те черты,Что держала жизнь в секретеПод прикрытьем темноты.
41
Написано в 1956 году в Калининской области. Входит в «Колымские тетради».
42
Написано в 1956 году в поселке Туркмен. Входит в «Колымские тетради».
На этой горной высотеЕще остались камни те,Где ветер высек имена,Где ветер выбил письмена,Которые прочел бы Бог,Когда б читать умел и мог.
Сельские картинки
Синеглазенький ребенок,Позабытый на скамье,Невзначай упал спросонокПрямо на спину свинье.Но свинья посторонилась,Отодвинулась быстрейИ не очень удивилась,Зная здешних матерей.Но, конечно, завизжалаИ на помощь позвала:И она детей рожала,Тоже матерью была.Ей ребенка было жалко,И поэтому сейчасПо свинье гуляет палкаБлагодарности от нас.Все судачат с важным видом,И разносится окрест:Если Бог тебя не выдаст,То свинья тебя не съест.
43
Эти шесть строк написаны в Туркмене Калининской области в 1956 году. Входят в «Колымские тетради».
О, если б я в жизни был только туристом
О, если б я в жизни был только туристом,Разреженный воздух горыВдыхал бы, считая себя альпинистом,Участником некой игры.Но воздух усталое сердце ломает,Гоня из предсердий последнюю кровь.И мир, что меня хорошо понимает,Щетинится, злобится вновь.И горы, и лес сговорились заочноДо смерти, до гроба меня довести.И малое счастье, как сердце, непрочно,И близок конец пути…
Ты душу вывернешь до дна
Ты душу вывернешь до дна,До помраченья света.И сдачу даст тебе лунаЛатунною монетой.Увы, не каждому рабу,Не дожидаясь гроба,Дано испытывать судьбу —А мы такие оба.
И мне, конечно, не найти
И мне, конечно, не найтиПургой завеянные тропы,Пургой закопанные трупы,Потерянные пути…
Верьте, смерть не так жестока
Верьте, смерть не так жестокаОт руки пурги.Остановка кровотока —Это пустяки…
Два журнальных мудреца
Два журнальных мудрецаЖарким спором озабочены:У героя нет лица,Как же дать ему пощечину?
По долинам, по распадкам
По долинам, по распадкамПишут письма куропатки.Клинописный этот шрифтРазобрал бы только Свифт.
Всю ночь мои портреты
Всю ночь мои портретыРисует мне река,Когда луна при этомДоверчиво близка.Река способна литьсяБез славы и следа,Диплома живописцаНе зная никогда.Расстегнут ворот шуба,Надетой кое-как.Мои кривятся губы,Рассыпался табак.Я нынче льда бледнееВ привычном забытьи.И звезды мне роднее,Чем близкие мои.Какой небесной глубьюЯ нынче завладел.И где же самолюбьюИ место и предел?Оно в куски разбито,Топталось неспроста.Мучительного бытаЖелезная пята.Из склеенных кусочков,Оно — как жизнь моя —В любой неловкой строчке,Какую вывел я.Житейские волненья,И приступы тоски,И птичьи песнопенья,Сцепленные в стихи,Где рифмы-шестеренкиТакой вращают вал,Что с солнцем вперегонкиКружиться заставлял.Тяжелое вращеньеБолот, морей и скал,Земли, — чьего прощеньяЯ вовсе не искал,Когда, опережаяМои мечты и сны,Вся жизнь, как жизнь чужая,Видна со стороны.Брожу, и нет границыМоей ночной земли.На ней ни я, ни птицыПокоя не нашли.Любой летящий рябчикПриятней мне иныхПисателей и стряпчих,И страшно молвить — книг.И я своим занятьемНавеки соблазнен:Не вырасту из платьяРебяческих времен.И только в этом дело,В бессонном этом сне,Другого нет удела,И нет покоя мне.Каким считать недугомПривычный этот бред?Блистательным испугом,Известным с детских лет.Приклады, пули, плети,Чужие кулаки —Что пред ними этиНаивные стихи?
Не жалей меня, Таня, не пугай моей славы
Не жалей меня, Таня, не пугай моей славы,От бумаги не отводи.Слышишь — дрогнуло сердце, видишь — руки ослабли,Останавливать погоди.Я другим уж не буду, я и думать не смею,Невозможного не захочу.Или птицей пою, или камнем немею —Мне любая судьба по плечу.Эти письма — не бред, и не замок воздушный,И не карточный домик мой.Это крепость моя от людского бездушья,Что построена нынче зимой.
Тают слабые снега
Тают слабые снега,Жжет их луч горячий,Чтоб не вздумала пургаЗабрести на дачу.Зарыдавшая метельКак живая дышит,Льет весеннюю капельС разогретой крыши.Только трудно мне понятьНынешние были.Звезды дальше от меня,Чем когда-то были.
Из тьмы лесов, из топи блат
Из тьмы лесов, из топи блатВстают каркасы рая.Мы жидкий вязкий мармеладНогами попираем.Нам слаще патоки оно,Повидло здешней грязи.Пускай в декабрьское окноСверкает безобразье.Как новой сказки оборотЕе преображенье.Иных долгот, иных широтЖивое приближенье.
Боялись испокон
Боялись испоконБежавшие из адаТемнеющих иконПронзительного взгляда.Я знаю — ты не та,Ты вовсе не икона,Ты ходишь без креста,И ты не ждешь поклона.Как я, ты — жертва зла.И все-таки награда,Что жизнь прибереглаВернувшимся из ада.