Наклонись ко мне, кленовая,Ветка милая моя.Будь негаданной основоюОбновленья бытия.Не твоя ли зелень клейкаяТак горька и горяча?Ты нагнулась над скамейкоюВозле самого плеча.Я шепчу признанья пылкие,К твоему тянусь листу,Что дрожит здесь каждой жилкою,Ясно видной на свету.
38
Написано в 1953 году на Колыме. Входит в «Колымские тетради».
Я твой голос люблю негромкий
Я твой голос люблю негромкий,Путешественница моя.Зазвучит ли — глухой и ломкий,И услышу ли голос я?Пусть попросит воды напиться,Пусть шагнет за чужой порог,Пусть забьется в руках, как птица,Крепко пойманная в силок.Непослушное слово скажетПусть другому — совсем не мне.На мое оно сердце ляжетВ темной сказочной тишине.Пусть другому — я сам докончу,Я додумаю — для себя,Еще громче и еще звонче,Чем выдумывают, любя…
Любая из вчерашних вьюг
Любая из вчерашних вьюгМне не грозит бедою.И окроплен иссохший лугЦелебною водою.И птицы робкие поютПсалмы об избавленье,И дождевую воду пьютВ каком-то вожделенье.Задумалась у норки мышьО человечьем счастье,Как мы, поверив в гладь и тишьНавек после ненастья.Здесь до моих страстей и мукКому какое делоСвобода тут — из первых рук,И юность — без предела.И не касаются меняНастойчивой рукоюЗаботы завтрашнего дняС их гневом и тоскою.
О, память, ты — рычаг
О, память, ты — рычаг,Рычаг второго рода.С короткого плечаВся жуть, вся глубь исподаСобытий и людей,Зарытых и забитых,Где схимник и злодейВ одних и тех же пыткахНаходят смерть своюИ прячутся под камень…И тонким стоном вьюг,Гудящих над веками,Покрыт весь этот срам,Весь этот мир позора —Изнанка панорам,Опершихся на горы.
Разогреть перо здесь, что ли
Разогреть перо здесь, что ли,Мерзлый снять налет,Чтобы крикнула от болиПесня, вырвавшись на волю,Наступив на лед.Опалит босые ноги,Легкую стопуПоморозит по дорогеЧерез горные отроги,Трогая тропу.Знаю — злое вдохновенье,Тайный гений льда,Может быть, через мгновеньеВыйдет из повиновенья,И тогда — беда.Мне и так с природой в битвеЖизни не спасти.Среди выбоин и рытвинПод проклятья и молитвыДень и ночь брести.И махать рубленой прозой,Выйдя на крыльцо.Затаенные угрозыСнегу, ветру и морозуВыбросить в лицо.Что мне ждать дыханья почек,Бормот соловья.Я не ставлю даже точек,Так спешит на желоб строчекЖалоба моя.И когда б не цепь размера,Не узда стиха,Где б нашлась иная мера,Чтоб моя сдержалась вера,У боясь греха.Ведь на гиблом этом местеВечной мерзлотыМы с тобой стояли вместе,До конца сверяя с честьюПомыслы мечты.
Здесь все, как в Библии, простое
Здесь все, как в Библии, простое —Сырая глина, ил и грязь.Здесь умереть, пожалуй, стоит,Навек скульптурой становясь.Пусть каждый выглядит Адамом,Еще не заведенным в рай.Пусть никаким Прекрасным ДамамНе померещится наш край.И прост ответ на те вопросы,Что даже ставились с трудом,Как стать холмом или торосом,Человекоподобным льдом.Весь мир в снегу в пурге осенней.Взгляни: на жизни нет лица.И не обещано спасеньеНам, претерпевшим до конца.
Стихи — не просто отраженьеСтихий, погрязших в мелочах.Они — земли передвиженьяВнезапно найденный рычаг.Они — не просто озаренье,Фонарь в прохожей темноте.Они — настойчивость твореньяИ неуступчивость мечте.Они всегда — заметы детства,С вчерашней болью заодно.Доставшееся по наследствуКустарное веретено.
39
Написано в 1956 году в Калининской области. Входит в «Колымские тетради».
Отвали этот камень серый
Отвали этот камень серыйЗагораживающий путь,И войди в глубину пещерыНа страданья мои взглянуть.Ржавой цепью к скале прикованИ похожий на мертвеца.Этой боли многовековойНе предвидится и конца.Наши судьбы — простые маскиТой единой, большой судьбы,Сказки той, что, боясь огласки,Приковали к скале рабы.
Видишь — дрогнули чернила
Видишь — дрогнули чернила,Значит, нынче не до сна.Это — с неба уронилаСчастья капельку луна.И в могучем, суеверномОбожанье тех начал,Что стучат уставом мернымВ жестких жилах по ночам.Только самое больноеЯ в руках сейчас держу.Все земное, все дневноеКрепко буквами вяжу.
Лицом к молящемуся миру
Лицом к молящемуся мируГора выходит на амвон.Пред этим каменным потиромЗемной отвешу я поклон.Река отталкивает гору,И веет запах снеговой,И переполнены озераСвятой водою дождевой.И в половодье, как в метели,Взлетают пенные цветы,Льняной растрепанной кудельюВ меня швыряют с высоты.А я — я тут же. на коленях,Я с Богом, кажется, мирюсь.На мокрых каменных ступеняхЯ о спасении молюсь.
Лезут в окна мотыльки
Лезут в окна мотыльки,Окружая лампу,Зажигают светлякиОсвещенье рампы.Лес приподнят до небесБлижнею горою,Возбуждая интересК главному герою.Затрепещут листья вдругДождались момента:Словно тысячами рукБьют аплодисменты.Сосны, сучьями маша,Гнутся в пантомиме,Открывается душаЯвственно и зримо:Устремленье к облакам,Растопырив руки,И привязанный к ногамГруз земли и муки.И по грифелю доскиНеба грозовогоПишут молнии мелкиЯростное слово.И, стирая с неба лучТряпкою сырою,Выжимают дождь из тучНад моей горою.