Чтение онлайн

разбиты, на них -- за полночь. Он передергивает затвор незнакомого Скидану автомата с высокой

мушкой и плоским магазином, он бросается в комнату отдыха. Там четверо солдат играют в карты.

Еще трое лежат на полках. Одной длинной очередью Скидан сбивает на пол четверых, потом --

тремя короткими -- тех, что на полках. Он видит еще одного, не в солдатской, а в железнодорожной

форме, лет тридцати, вынимающего из кобуры пистолет. Скидан наводит на него тонкий ствол

автомата и последним патроном опережает последнего противника. С чувством ужаса и

удовлетворения он опускает автомат на пол, берет короткоствольный пистолет убитого

железнодорожника, стреляет в ожившее лицо одного из своих мучителей, медленно проводит

голодным взглядом по столику, где не все еще съедено, и бросается из вагона в огни набегающей

станции...

Боль в сведенной мышце повалила Скидана на бок, и с минуту он боролся с нею, как пловец в

открытом море. Когда встал на дрожащие ноги, в гроте было тихо и пустынно.

– - Как я их...
– - Скидана не отпускало чувство, что это он внушил неизвестному белобрысому

красноармейцу перестрелять своих товарищей... Да какие они ему товарищи... Но ведь Скидан --

офицер все же... Долг советского офицера... Да, кстати, наши ли это солдаты? Красноармейцы ли?..

Наши, наши: он видел звезды на пряжках. И водка -- "Московская"!
– - на столе, это он точно засек. И

"Беломор", такой родной, целая пачка, едва початая. Так что -- наши... Это что же творится в

армии?.. И что-то имени Сталина нигде ни разу... Значит -- уже?.. В котором же году?.. К чертям!

Какой год может быть в чужом сне? А если в воспоминании?..

За этими мыслями Скидан пропустил начало очередного миража. Не было почти сил, но он уже

вышел на какое-то каменное крыльцо, осмотрелся с высоты и начал спускаться к стоянке автомашин.

Большим усилием Скидан расслабился и решил: "Это досмотрю и ухожу".

Тот, кто спускался с крыльца, негромко матерился вслух, и по содержанию ругательств, а также

по брезентовому плащу с капюшоном и тяжелым сапогом Скидан без ошибки определил, что

находится на родине. Судя по машинам -- огромным, вездеходным, с незнакомыми названиями на

капотах: "Урал", "КрАЗ", "Камаз", -- время совпадало с предыдущими видениями. Вместе со своим

третьим героем Скидан залез на гусеницу небольшого, с полуторку, вездехода, спустился к рычагам

и погнал прямо по дороге, оставляя слева двухэтажные брусовые дома довольно старой постройки, а

справа -- пятиэтажные, из такого же белого кирпича, как та художественная мастерская в первой

серии. Впереди белели многоэтажные дома -- башни, собранные непонятным образом будто из

детских кубиков. На глухой стене одного из них был выложен мозаикой орел с головой голубя, а под

ним -- текст: " Миру -- мир". У этого дома вездеход свернул, обогнул широкое приземистое

сооружение, на фронтоне которого две огромные мозаичные ладони удерживали, зачерпнув, черную

жидкость на фоне бурильного станка, похожего на вышку в лагере "Ближний", затем был еще один

поворот, и дорога из бетонных плит сходу врезалась в хвойную тайгу. Город кончился внезапно, без

предупреждения. Край тайги на выезде был срезан ради памятника -- четырех одинаковых кубов, 58

невпопад поставленных друг на друга, с загадочным текстом:"Ленинскому комсомолу". Сразу за

памятником тянулся длинный узкий набор щитов с последним лозунгом, который Скидану пришлось

читать справа налево: "М. Ломоносов. Сибирью будет прирастать российское могущество". С

километр тянулись сосны и кедры, чуть разбавленные березками, потом мелькнул памятник у дороги:

бетонная плита с тремя фамилиями и авиационной эмблемой, а рядом с плитой, вертикально --

лопать какого-то большого пропеллера, черного с желтой оконцовкой. Дорога резко свернула вправо,

и Скидан увидел, что лозунг о Сибири был не последним. Еще один набор щитов сообщил ему: "На

Севере много трудностей, но у нас есть опыт их преодолевать".

"Интересно, -- успел подумать Скидан с обидой.
– - "Есть опыт". А кто его добывал, забыли?"

Зарябило за окном, он из последних сил сосредоточился и расслабился, и открылся ему аэродром,

которому и Москве впору позавидовать. Над роскошным двухэтажным аэровокзалом из стекла и

белого камня высилась башня кругового обзора, на летном поле угадывалась бетонная посадочная

полоса, огромный серебристый самолет, с двумя примусом свистящими моторами под косым

хвостом, с косыми крыльями не хуже лабирийских экспериментальных -- медленно рулил мимо

ворот, над которыми к высокой сетке были прикреплены буквы, читаемые с той стороны: "Добро

пожаловать на ударную комсомольскую стройку". Над крышей аэровокзала, тоже обратным

порядком, он прочел название городка, никогда им не слышанное: "Нефтеград".

Скидан мельком оценил значительность названия и приготовился встречать какого-нибудь

министра (кто же еще мог летать на таком аппарате?!), но вездеход, даже не притормозив,

проскрежетал мимо аэропорта и углубился в тайгу.

Дорога сделалась хуже, плиты кое-где просели, местами опасно торчали рубчатые прутья

арматуры, непрочную песчаную насыпь бороздили промоины, в конце которых, в самом низу, песок

скапливался наплывами, достигая завалов из поломанных древесных стволов, которые гнили явно не

первый год с обеих сторон просеки.

"Нехозяйственно, -- подумал Скидан.
– - Не зеки осваивали. Зеки растащили бы все это на дрова".