Чтение онлайн

Твоя Я".

Интересно, подумал Скидан, верит она сама себе, когда врет? Наверняка верит! Такие люди -- не

очень большая редкость, примерно один на 6--7 тысяч... Ну да бог с ней, верит или не верит. Ближе,

чем с ней, все равно ни с кем не сходился. Будем читать.

1. Сон героический.

Незнамо где и незнамо когда была я красива и молода.

Жаль, что не даются мне стихи: о такой жизни, как у меня, только стихами и рассказывать.

Хороша я была! Помню себя в зеркале. Нос -- прямой, обыкновенный, не длинный и не короткий.

Волосы -- русые, чуть волнистые, в меру длинные, никогда не завивала и не красила. Ушки --

округлые, как по лекалу, не продырявленные, и так хорошие. Глаза -- синие, в меру большие, не

впалые и не навыкате, с нормальными густыми ресницами да еще и умные. Брови не выщипывала,

некогда было. Кожа у меня была гладкая, загар на ней -- золотистый. Фигура -- спортивная, ничего

лишнего, но и всего, что надо, вполне хватало. Походка легкая, движения точные, голос звонкий, но

не резкий. В общем -- красавица. Да еще с каким-то особым высшим образованием.

Это образование получала я что-то долго и в разных местах. Подробностей не знаю, только

помню, что училась без натуги и охотно. А когда отучилась, то попала в такое место, где главное

ученье только и началось.

Жила я от работы далеко, в маленьком уютном домике, со всеми удобствами. Ванна голубая,

вода всегда горячая, мыло пахучее, для волос -- специальное жидкое, в прозрачных плоских

бутылочках небьющихся, пробочки навинчиваются. Спальня отдельно, кухня отдельно, гостиная

отдельно, кладовочки, шкафчики, полочки все с дверцами, элевизор на стене, тонкий, как картина.

Правда, без терминала, но с телефоном, Все в домике электрическое, вокруг домика фруктовый сад,

а рядом с домиком -- гараж. В гараже низкая легковая машина с мощным бесшумным мотором, и я

умею на ней ездить сама, за рулем! Еще в гараже мотоцикл.Без коляски, тоже с очень мощным

мотором. Но мне на нем ездить запрещено, потому что я гоняю, как ведьма на помеле, и могу

разбиться. Разбиваться мне запрещено. Зато когда я приезжаю на работу, я должна много летать на

маленьком самолете -- высший пилотаж. Я прыгаю с парашютом с большой высоты и тоже всяко

должна кувыркаться, и это мне очень нравится. Мне не нравится только крутиться растопыренной в

колесе -- некрасивое занятие, хотя и полезное. И кувыркаться в закрытой кабинке на вертящейся

стреле мне тоже не нравится: кожа на лице отвисает, а глаза мои прекрасные, умные, выпадают,

хоть руками держи, но руками даже не двинешь, они тяжелые. (Это устройство называется

"центрифуга", но я постараюсь не употреблять такие неприличные слова). Зато могу хоть целый час

прыгать на резиновом столе -- это очень славно, потому что можно всяко кувыркаться в воздухе, как

в небе.

Но я не летчик. Летчики летают на больших, страшных самолетах с дырками по бокам и сзади.

Огонь и грохот. Мой самолетик -- с винтом, просто для здоровья. Меня и кормят особо -- не тяжело и

сытно. А работа наша -- приборы, цифры и чертежи. Нас пятеро. На работе мы все в одинаковых

голубых комбинезонах. В них все удобно делать, и в туалете удобно, и стирать не надо, потому что

кругом очень чисто, а в конце недели мы одежду сдаем и получаем свежую.

Тех, с кем работаю, я знаю и люблю. У Дины черная кожа. Роберт тоже черный. Чен, наверно,

китаец. А мы с Георгием -- белые.

Но той любовью, которая только на двоих, никто ни с кем в нашей пятерке не связан. Дина очень

темпераментная, она без мужчины страдает, у нее один постоянный гость после работы -- он тоже

черный и занимается какой-то техникой где-то в нашем же Центре (интересное название для

организации -- просто Центр). Роберт -- очень молодой и очень талантливый в науках, поэтому

девушками не интересуется пока и сам скромен, как девушка. Чен имеет жену и троих детишек, они

ежедневно подвозят его к Центру и уезжают, старший сын лет десяти хорошо водит машину. (Мне

всегда хотелось посмотреть, как он достает до педалей, а оказалось, что ничего особенного -- на

педали надеваются еще одни педали, на раздвижных ножках.) У Георгия нет женщины или девушки,

но есть интерес ко мне. А я имею интерес к одному любителю быстрой езды на мотоцикле, но работа

пока не позволяет мне завести от него ребенка.

Что значит -- "пока"?

"Пока" -- это цель нашей подготовки и даже нашей жизни. Мы уже заканчиваем занятия в классах

и на макетах, мы уже начали обживать свой корабль, на котором поднимемся туда, где движется

Луна.

Найду ли слова, чтобы объяснить тебе мою работу? Ведь язык, на котором я говорила во сне,

совершенно мне не знаком.

Мы -- пилоты космоса. Наш корабль -- ракета. Он похож на кремлевскую башню, но в три раза

выше и гораздо толще. К нему сбоку прикреплен наш "Челнок". "Челнок" чуть меньше Спасской

башни, у него есть короткие крылья, он называется -- ракетоплан спуска. Большой носитель забросит 71

наш "Челнок" в космическую пустоту, где нет воздуха, и рухнет куда-то в Тихий океан. А мы в

"Челноке" станем маленькой Луной, сделаем свои дела на орбите и спустимся назад, как самолет.

Для нас выложена специальная, очень-очень длинная посадочная полоса. Это будет наш

единственный полет. После него мы будем заниматься наукой, обработкой собранного материала

(мы летим на месяц!), нас будут долго-долго обследовать врачи и биологи, и можно будет все-все-

все. Тогда рожу своему мотоциклисту ребеночка, и будем втроем гонять по дорогам.