Чтение онлайн

* * *

На следующее утро Бауман ходил с пластырем на затылке, в левом уголке губ засохла ранка, а под глазом синел кровоподтек.

«Это обойдется Хауку дорого, - решил Бауман, посмотрев на себя в зеркало.
– Тем более что он ударил меня первым».

После утренней поверки Бауман доложил о случившемся Брауэру, который сначала даже не поверил своим ушам. Выслушав Баумана еще раз, офицер приказал позвать к нему Хаука.

Бауман торжествовал, надеясь, что командир строго накажет Хаука. За завтраком Бауман даже не смотрел в сторону Вернера, но в душе его росло злорадство.

После обеда их обоих снова вызвали к Брауэру.

Бауман весь сгорал от любопытства.

По требованию командира взвода Хаук попросил у Баумана прощения и пообещал в будущем вести себя по-товарищески. На этом инцидент был исчерпан.

«Не может быть!… - В душе Баумана поднялась волна протеста.
– Домашний арест?! Да разве это наказание!» От возмущения он даже не расслышал, что говорил ему унтер-лейтенант.

Во время пребывания в Картоне Вернер не раз намеревался поговорить по душам с ребятами из расчета, но так и не нашел для этого времени. А когда выдавалась свободная минутка, оказывалось, что не все солдаты были на месте.

Во время работы отошли куда-то на задний план учебные заботы, регулярно проводились только политзанятия.

У Хаука язык не поворачивался напомнить солдатам о том, что они взяли обязательство бороться за звание отличного расчета. К тому же он влюбился в Герду, а солдаты это заметили, что еще больше сдерживало его. Но уже в первый день занятий Хаук понял, что заблуждался: время, проведенное в Картове, сплотило солдат лучше всяких бесед и занятий, и отпала необходимость читать солдатам нравоучения.

Вернер сел писать письмо Герде. Написал первые строчки и задумался, охваченный воспоминаниями. Особенно памятной была последняя встреча.

Неделю назад он, получив увольнение, поехал в Картов. Остановился у Шихтенберга. В субботу утром он помог Герде на ферме, и, когда она освободилась, они бродили по лугу, зашли в лес, сели на поваленное бурей дерево и долго разговаривали. В тот день они не разлучались ни на минуту.

Воспоминания о Герде пьянили Вернера, как вино. Он решил жениться на Герде в этом же году, сразу после демобилизации. Жить они будут в Картове. У них родится ребенок, потом еще один… мальчики. Вернер всегда относился с уважением к женщинам в положении. А уж Герду-то он будет просто на руках носить.

Вернер подошел к окну. В этот момент в дверь постучали. Вошел Бюргер.

–  Здравствуйте, товарищ унтер-офицер!

Вернер подал ему руку. Они сели.

–  Я к вам с просьбой, товарищ унтер-офицер.

–  Слушаю вас.

Бюргер достал из кармана письмо, положил его на стол и придвинул свой стул поближе к Хауку.

–  Вы, наверное, знаете, что в Картове я познакомился с Гертрудой. И вот я получил от нее письмо. Прочтите его, пожалуйста!
– смущенно попросил солдат.

–  Когда вы получили это письмо?

–  Неделю назад.

Хаук развернул лист.

«Мой милый Артур!

Все время меня мучает мысль, не забыл ли ты меня. А если не забыл, то почему от тебя нет никаких вестей?…

Мы уже давно перевели своих коров в открытый хлев. Работы у нас много, но мы справляемся, У нас уже создана комсомольская организация. Быть может, ты мне напишешь? Я все время вспоминаю то время, когда ты был здесь. Напиши, как живешь? Быть может, ты смог бы приехать? Я уже рассказывала о тебе дома, и никто слова против не сказал. Очень прошу тебя, дорогой Артур, напиши мне и скорее приезжай.

Я тебя очень люблю и жду.

Твоя Гертруда».

Вернер вернул письмо Бюргеру, который тихо сказал:

–  Я сначала думал, что не нравлюсь ей, а теперь она пишет, что любит меня. Она очень хорошая девушка, добрая такая, правда?

Вернер кивнул в знак согласия.

–  Я хочу ей написать, а вот писать-то грамотно не умею, читаю и то не ахти как…

«Сколько лет после окончания войны прошло, а еще есть и такие люди», - подумал Вернер, а вслух сказал:

–  Тогда мы сейчас же с вами напишем ей письмо. Бумага у вас есть?

Бюргер кивнул и подал Хауку лист бумаги.

–  Вы диктуйте, а я буду писать.

Бюргер подпер голову руками и, сосредоточенно нахмурившись, произнес:

–  Моя дорогая Гертруда!
– И уставился на Хаука, пока тот не закивал в знак одобрения головой.

Когда письмо было написано, Хаук прочел его вслух и отдал Бюргеру.

–  Спасибо, товарищ унтер-офицер, - поблагодарил солдат.
– Если бы я мог научиться так писать, но уже поздно…

–  Никогда не поздно, товарищ Бюргер. Если вы хотите, мы с вами можем заниматься каждую неделю. Я вам помогу.

–  Да?!
– обрадовался солдат и, положив письмо на стол, добавил: - Тогда давайте сейчас и начнем!

* * *

В понедельник артиллерийские расчеты занимались на местности. Унтер-офицер Бауман вел свой расчет через холм в направлении леса. На занятия он вышел голодным, потому что вернулся в казарму незадолго до подъема и не успел позавтракать. Выстроив расчет в одну шеренгу, он крикнул:

–  Не разговаривать в строю!

Бауману явно было не по себе. «И как только Брауэр додумался в понедельник утром проводить занятия на местности, когда в воскресенье многие солдаты были в увольнении!» - недовольно думал Бауман. Правда, просматривая план-конспект Баумана, командир взвода похвалил его. Это, конечно, приятно. Бауман лениво зевнул, вспомнил, что ему предстоит сначала провести занятие на тему «Ориентирование на местности», а затем - по отработке приемов преодоления препятствий.

Солдаты тихо переговаривались между собой.

–  Придется ползти по-пластунски, - прошептал Эрдман.

–  Как будто нам, артиллеристам, это когда-нибудь понадобится!

–  Я еще никогда не ползал, - признался кто-то.

–  Запомни, если мы полчаса будем ползти вот в том направлении, то как раз приползем в пивную, - сказал Эрдман, чем очень насмешил всех.

–  Тихо, в строю все-таки находитесь!
– сердито прикрикнул на солдат Бауман.

Пригревало солнце. «Хорошо бы сейчас завалиться где-нибудь в траве да хорошенько выспаться!» - думал Бауман.