Командир полка
Шрифт:
– Я тоже выступаю за дисциплину, но считаю, что не все вопросы можно обсуждать в стенгазете. Никто меня не переубедит в том, что ваша заметка подорвала авторитет унтер-офицеров.
– Переубедить вас дело не такое уж и легкое, товарищ Дальке, но коллектив - это сила.
– Это я знаю. Знаю я и то, что иногда унтер-офицер Бауман поступал неправильно, но с ним все-таки можно поговорить… по-человечески…
– Хорошо, товарищ Дальке, мы будем чаще беседовать друг с другом!
– Хаук похлопал солдата по плечу.
* * *
Вернувшись в часть из очередного отпуска, унтер-лейтенант Брауэр внимательно выслушал доклады командиров орудий и похвалил действия командира первого расчета. Затем он предложил тут же обсудить опыт первого расчета.
Слушая командира, Бауман с беспокойством думал о том, что сейчас обязательно кто-нибудь произнесет его фамилию.
Неожиданно слова попросил Герман.
– Сначала я не одобрял инициативу первого расчета, но, внимательно понаблюдав за действиями солдат, я понял, что они гораздо добросовестнее, чем другие расчеты, относятся к службе, стали более сознательными. Я не раз разговаривал с товарищем Хауком, который постоянно помогал мне, и при всех я благодарю его за эту помощь.
– Уж не за то ли благодаришь, что ваш расчет никогда не укладывается в норматив, а в помещении у вас никогда не бывает порядка?
– съязвил Бауман.
– И у нас все изменится, да и сами мы уже меняемся. Не сегодня-завтра и мы станем лучше.
– Поживем - увидим!
– с недоверием заметил Бауман.
Заметив нахмуренное лицо Хаука, который вот-вот мог вспыхнуть, унтер-лейтенант задал вопрос Бауману:
– Тогда вот вы сами и поделитесь опытом, расскажите, как нужно действовать, чтобы уложиться во все нормативы.
– Я? Почему именно я?! Пусть унтер-офицер Хаук скажет, ведь его расчет здесь хвалят!
– Ты не увиливай!
– выкрикнул с места Хаук.
– А я и не увиливаю. Разве я неправильно сказал? Вы, передовики, пишете воззвания, вам и опытом делиться. Правда, у Хаука в расчете имеются даже дисциплинарные взыскания.
– Бауман посмотрел на Брауэра, словно ища у него поддержки.
– Товарищ Бауман, расскажите о себе, о том, как вы руководите подчиненными, - попросил офицер.
– Очень просто - командую, строго требую…
– А в свободное время?
– Все солдаты моего расчета принимают активное участие во всех культурных мероприятиях батареи.
– Кроме вас самого…
– А как вы занимаетесь с солдатами?
– спросил Хаук.
– Я считаю, что самое лучшее воспитание - коллективное.
– Отговорки. Ты мало занимаешься с подчиненными!
– В голосе Хаука слышалось возмущение.
– Ас какими критериями вы подходите к своей работе?
– поинтересовался Брауэр.
Бауман не отвечал.
– Вам удается научить солдат, но только с помощью муштры. Хорошо стрелять умеют и солдаты капиталистических армий, а наши должны быть способны на большее. Наш солдат должен быть убежденным бойцом, убежденным в правоте своего дела. Политзанятия вы проводите хорошо, но нужно научить солдат самостоятельно мыслить…
Бауман по-прежнему молчал.
– Я еще раз повторяю, товарищ Бауман, что вы слишком мало занимаетесь с солдатами, Как только находите свободное время, вас как ветром сдувает. Так дальше не пойдет!
– Офицер сделал паузу.
– Первый и третий расчеты находятся на правильном пути. Солдаты первого расчета сплотились, помогают друг другу.
– Помолчав, унтер-лейтенант обратился к Хауку: - Товарищ Хаук, расскажите нам, как идут дела в вашем расчете.
Хаук встал. Голос его дрожал от волнения:
– Мы сообща обсуждаем все вопросы. Каждый солдат знает свои обязанности. Приказы выполняются быстро, беспрекословно и в срок. Все соблюдают правила социалистической морали, оказывают друг другу помощь. Ежедневно беседуем о политических событиях, происходящих в мире. Все знают, что и где происходит.
– Хаук покраснел.
– Разумеется, не все и далеко не всегда проходит у нас гладко. Однако сейчас нам стало намного интереснее служить, чем раньше.
Унтер- офицер Герман сделал какие-то пометки у себя в блокноте.
Брауэр поднялся с места и пожал Хауку руку со словами:
– Я поздравляю вас с достигнутыми результатами и желаю всего хорошего. Все свободны, прошу остаться только унтер-офицера Хаука.
Когда они остались вдвоем, офицер сказал:
– Мы можем только радоваться твоим успехам.
– Спасибо, товарищ унтер-лейтенант. Думаю, что теперь дела у нас пойдут еще лучше.
– Славный ты парень, Хаук! А как дела с Гердой?
– Хорошо. Через недельку поеду к ней на воскресенье.
– Одобряю, а когда свадьба?
– В этом году, но когда именно, мы еще не решили.
– Очень хорошо. Оба рассмеялись.
– Есть у меня к тебе один разговор.
– Лицо офицера снова стало серьезным.
– Ты у нас один из лучших командиров на батарее, а лучшие, как тебе хорошо известно, являются коммунистами. Скажи, ты не подумывал о вступлении в партию?
Вернер не ожидал такого вопроса и не был готов на него ответить. Он только покачал головой.
– Подумай над этим. Тебя мы охотно примем в партию. Вот тебе устав, ознакомишься с ним.
– Офицер протянул Хауку тонкую книжицу.
– А позже мы с тобой поговорим.
Вернер кивнул.
– А книгу «Подпольный обком действует» ты читал?
– Нет, не читал.
Брауэр достал книгу из шкафа и подал Хауку со словами:
– Несколько толстовата, но ничего: прочти ее! Узнаешь, как действовали коммунисты Советского Союза в нелегальных условиях.
Поблагодарив за книгу, Вернер пошел в казарму. Шел, а сам думал: «Да, я должен вступить в партию. Буду состоять в одной организации с унтер-лейтенантом Брауэром. Он строгий, но справедливый командир взвода, умеет воодушевить солдат. Это я не раз чувствовал на себе. Умеет он и убеждать, дает ценные, умные советы. Быть членом партии - большое и ответственное дело».
8
Когда Грунделова приглашали вступить в сельхозкооператив, он чувствовал себя польщенным. Однако после того как солдаты приезжали помочь кооперативу, к кузнецу несколько охладели, а после поджога сена почти совсем забыли о его существовании.
Если бы ему просто сказали, что в нем не нуждаются, он засмеялся бы, и только. Но теперь он сам почувствовал, что не нужен кооперативу: дела там и без его помощи идут хорошо. Кооператив окреп, а слух о том, что он вот-вот развалится, рассеялся как дым.