Командир полка
Шрифт:
– Оставь меня наконец в покое! Я ничего не поджигал.
– Ты должен решить, с кем тебе по пути.
Вернер нервно постучал пальцами по столу:
– Герда, безусловно, права: кто не с нами - тот против нас. Третьего пути нет. А тот, кто пойдет против нас, будет сметен с нашего пути…
– Я никому не мешаю.
– Ты этого просто не замечаешь, - не отступалась Герда.
– Тогда направь меня…
– На правильный путь?
– подхватил Вернер.
– И направим!
Грунделов молча уставился в пол, а затем, оттолкнув стул, встал и вышел из комнаты.
Анна- Мария поставила стул мужа на место и вслед за ним тоже ушла из комнаты.
* * *
Поговорив с Гердой, Вернер отправился во двор. Он подошел к кузнице, сквозь закопченное окошко которой было видно, как вырываются языки пламени из горна, возле которого стоял Грунделов.
Вернер подошел к наковальне и взял в руки молот. Грунделов вытащил из углей раскаленный железный стержень. Вернер ударил по стержню, отчего тот в месте удара немного расплющился. При каждом ударе из-под молота сыпались искры. Когда стержень принял нужный вид, кузнец предложил Вернеру передохнуть.
– Мне частенько приходилось работать в кузнице нашего кооператива, - пояснил Вернер.
– То-то я смотрю… - согласился Грунделов и замолчал.
Вернер рассказал кузнецу, как вступил в кооператив.
Сначала кузнец слушал его рассказ равнодушно, но постепенно заинтересовался, прислушался, стал переспрашивать.
* * *
Дни бежали быстро, и вот наступил день расставания. Перед отъездом Хаука Герда и Вернер отправились погулять.
Они шли плечом к плечу, слушая пение птиц.
– О чем ты задумался?
– спросила Герда.
– О тебе, точнее, о нас обоих.
– Я все еще не верю, что мы вместе. А теперь ты уезжаешь… - Герда грустно улыбнулась.
– Когда-то ты сюда приедешь опять?!
– Скоро, - ответил Вернер.
– Очень скоро, вот увидишь!
– Он повернулся к Герде.
– Ах, Герда, если бы ты знала, как я хочу, чтобы поскорее настал день демобилизации.
– А что тогда?
– Тогда я приеду в Картов, навсегда!
– И что же ты будешь здесь делать?
– Работать трактористом… и…
– И что еще? Вернер молчал.
– Ну скажи, что ты еще надумал?
– просила она.
Вернер обнял девушку и рассказал ей о своих планах на ближайшее будущее. В этих планах самое большое место Вернер отводил Герде.
7
Вернувшись из отпуска, унтер-офицер Вернер Хаук принял командование расчетом от замещавшего его штабс-ефрейтора Дальке. Поинтересовавшись, как идет служба, он рассказал солдатам о поездке в Картов, передал приветы, рассказал о делах кооператива и о пожаре на скотном дворе.
– Вот мерзавцы! Они думают, что им удастся развалить кооператив!
– громко возмущался Лахман.
– Мы должны сделать что-то такое, чтобы помочь им… - размечтался он.
– Я знаю… я знаю… - заерзал на стуле толстяк Штелинг.
– Нам нужно взять шефство над кооперативом. Для вредителей это послужит предупреждением!
– Идея хорошая!
– подхватил Лахман.
– И сделать это нужно как можно быстрее!
– Товарищи, мне такое предложение нравится!
– обрадовался Хаук.
– Вы, товарищ Штелинг, посоветуйтесь по данному вопросу в комсомольском бюро, а вы, товарищ Гертель, напишите статью в стенгазету!
– Охотно напишу!
– согласился Гертель.
– Товарищи, мы все обсудим и решим в перерыве, - сказал в заключение Хаук.
Но поговорить с солдатами во время перерыва между занятиями Хауку не удалось, нужно было быстро переодеться и успеть построиться на плацу.
Когда расчет построился, Хаук крикнул:
– Прекратить разговоры!
– И это называется перерыв?! Каким уставом он предусмотрен? Никаким!
Хаук узнал голос Шрайера.
– Я, кажется, не разрешил разговаривать в строю и тем более открывать дебаты. Смирно! Шагом марш!
Расчет направился в казарму. Разобрав оружие из пирамиды, солдаты бегом бросились на плац, объявленный местом построения.
«План занятий составлен не совсем удачно, - подумал Хаук на бегу.
– Солдатам совсем не остается времени для перекура. Нужно будет внести в план кое-какие изменения».
То, что произошло позднее, подтвердило необходимость изменения плана. Но сделать это оказалось не так-то просто.
* * *
Уже полчаса шли занятия по стрельбе на ящике с песком. Солнце палило нещадно, и пот бежал по солдатским лицам.
Все, что объяснял солдатам унтер-офицер Хаук, было им не ново, и потому они слушали его объяснения без особого внимания. И вдруг Хаук почувствовал запах дыма.
– Что такое?
– удивленно спросил Хаук.
– Кто курит?
Шрайер каблуком раздавил окурок и сказал:
– Товарищ унтер-офицер, я курил.
– Вы курили? На занятии?
– Да, я курил у вас на занятии…
– Мы поговорим об этом позже.
– Я только два раза курнул. В перерыве не успел, а на бегу я курить не умею…
Когда расчет собрался в учебном классе, Хаук сказал:
– Товарищи, если дела у нас и дальше так пойдут, то мы с вами окажемся на первом месте по нарушениям. То вы критикуете учебный план, то курите на занятиях. Такого у нас еще никогда не было. Курить на занятии, подумать только!… Что вы можете сказать на это, товарищ Шрайер?
Шрайер встал:
– Мы все время куда-то бежим, торопимся, а нормальных перерывов нет, некогда даже выкурить сигарету.
– Он оглядел товарищей.
– Спросите у остальных, они тоже недовольны…
– Сейчас мы говорим не обо всех, а о вас лично, товарищ Шрайер!
– Шрайер, конечно, прав, нужно пересмотреть план, чтобы и перерывы у нас были, - поддержал кто-то Шрайера.
– Вот видите, расчет согласен с моим мнением.
Лахман повернулся к Шрайеру:
– Ты всегда выскакиваешь, хочешь выделиться, а кое-кто тебе поддакивает. Так дальше продолжаться не может!
– А ты возьми и напиши обо всем в стенгазету, - проговорил Дальке.
– Да, напиши, а мы все подпишемся под статьей. Лично я подпишусь, - уточнил Штелинг.