Чтение онлайн

— Капитан, на минуту, — окликнул я.

Бронин подошёл, пока тот десантник вытягивался по стойке смирно, выпучив глаза.

— Да, Дмитрий Михалыч? — спросил капитан.

— Подготовь батальон, Борис. Отдельно первую роту и бронетехнику.

— Что-то серьёзное? — спросил он ровным голосом.

— Возможно.

— Понял, Дмитрий Михалыч.

После я дошёл до подъёмника, который охраняли гвардейцы, и в сопровождении одного из них поехал на мостик. Гвардеец оказался знакомым.

— Ну что, сержант, — я глянул на его новые нашивки, — решил продолжить службу на крепости?

— Так точно, господин командор, — отозвался молодой снайпер Загорский. — Сам попросил о переводе.

— А чего так?

— Служить на летающей крепости — большая честь! — официально произнёс он.

Тут даже не столько честь, сколько престижность. Гвардейцы, охраняющие крепость, ценились больше, чем те, кто просто охраняет дворец, но не приближены к охране самого императора.

Наверняка парня ждёт большая карьера. Может, выйдет хороший генерал, как его прапрадед. Кстати, скоро увижу отца молодого снайпера, полковник Загорский тоже будет на островах.

А вот генерал Владимир Загорский, к нашему счастью, но к несчастью для империи, остаётся на материке. И он всё ещё метит в имперские главнокомандующие, чего многие ждали с содроганием.

Подъёмник доехал до конца, гвардеец выпрямился по стойке «смирно» с оружием в руках, а я вошёл на мостик.

Готовиться к высадке ещё не начинали, крепость летела на восток. Контр-адмирал Извольский сидел за своим столом и разбирался с бумагами и картами. Его старший помощник, усатый капитан Тихонов с родимым пятном на щеке, с кем-то ругался по рации.

— Так, командор, — Извольский заметил меня и поднялся, опираясь на стол. — Смотри, какая ситуация.

Он отвёл меня в сторонку, подальше от экипажа, чтобы никто не слышал. К нам подошёл старпом, и разговор повёлся в неформальном тоне. Очень необычный разговор.

— Смотри, что случилось, Климов, — сказал контр-адмирал и расправил пышную бороду. — Не хочу поднимать панику раньше времени, но дело может быть серьёзным. Объясни, — он кивнул старшему помощнику.

Ну это точно что-то серьёзное.

— Мы ещё утром связались с вышкой, — начал старпом. — Все коды были в порядке, регламент пройден, они готовы принимать. Мы отправили туда самолёт с дежурными офицерами, чтобы они корректировали посадку с земли.

Это я знал, так делалось всегда: заранее отправляли группу, чтобы та успела осмотреть поле и убедиться, что поле готово принимать крепость. Всё передавали шифрованными радиограммами, голосовая связь на таком расстоянии не брала.

А саму группу охраняли гвардейцы.

— Но что-то случилось, — догадался я.

Старший помощник подозвал офицера-связиста. Молодой темноволосый лейтенант с раздражением на лице от бритья вытянулся перед нами. Контр-адмирал махнул ему рукой, мол, вольно.

— Расскажи ещё раз, — потребовал он.

— На землю отправился мой брат в составе группы, — сказал связист и сглотнул. — Он в моём отделении, передал коды по САС, всё как положено. Подтвердил, что готовы встречать.

САС — это секретная аппаратура связи крепости для шифрованных сообщений. Капитан с опаской покосился на старпома с адмиралом.

— Говори-говори, — подбодрил Извольский.

— Мы обычно… это нарушение, конечно, мы знаем, но он всегда вставляет свою подпись в конец радиограммы. Зашифрованную, так сказать. Ну, мы дурачимся, в общем, — он потёр шею. — Там его прозвище детское. Это всё равно в отчёт не идёт. Только когда мы оба на вахте, он так присылает. Чтобы я знал, что это он.

— Дурачитесь, — проговорил старпом недовольно и покосился на меня. — Офицер, с высшим образованием, а такое позволяете своим подчинённым.

Устроят ему за это разнос, когда я уйду, конечно, и разнос может быть суровым. И связист это знал, но всё равно сказал. А я понимал, к чему он клонит, и почему они зашли так издалека.

— А в этот раз ничего не было, — произнёс он.

Я кивнул. Так и подумал, что связист всполошился, не получив подписи, подумал и решил передать командиру, а тот своему, вот и добралась до самого верха. За это связист получил втык, но командование крепко задумалось.

— Может, он серьёзнее стал? — старпом посмотрел на адмирала, затем снова на связиста. — Это же нарушение регламента.

— Может быть, господин капитан первого ранга! Но у него всегда была такая манера. А потом я прислал ещё одну шифровку, а ответ снова был формальным. Я думаю…

— Раньше надо было думать, — отрезал старпом. — Вернуться на пост!

— Есть! — лейтенант с облегчением ушёл, но тревога с его лица никуда не делась.

— Подозреваете плохое, Иннокентий Владимирович? — спросил я у адмирала, когда связист отошёл.

— Это чужая земля, здесь всё чужое, — пробурчал Извольский. — Возможно, на земле перехватили команду, а связи с другими базами пока нет. Будь мы в империи, я бы на это махнул рукой. Но здесь любое отклонение от принятого порядка, даже такое, я воспринимаю как знак, что следует подготовиться.

Он говорил чётко и размеренно, взвешивая каждое слово.

— Но так как фактических признаков нападения нет, — адмирал повысил голос, — я позвал тебя, командор. Формальных оснований высаживать десант нет. Особенно из-за того, — он покосился на старпома, — что подчинённые устраивают игры по секретной спецсвязи.

— Я разберусь, Иннокентий Владимирович, — ответил старпом.

— Вот когда закончится, тогда и разберёмся, — командир крепости скривился. — А сейчас надо думать, что с этим делать. Я могу вызвать начальника имперского штаба, и передать всё это ему. А тот скажет, что старый Извольский свихнулся, пора его спустить с небес на твёрдую землю. А ты, командор — человек воевавший, в засадах горевший, ты меня понять должен.

— Какие ещё есть варианты? — спросил я, переваривая услышанное.

— Высадка нужна. Потому что крепость на боевом задании уже семь дней, и топлива хватит на обратную дорогу совсем впритык. И то, если погода не испортится. Надо или садиться, или возвращаться. Но возврат нежелателен.

Ещё бы, тогда всё будет насмарку. Надо решать вопрос.

Но я понимаю и другое — адмирал Извольский был перестраховщиком.

Во время высадки, посадки и боевого маневрирования все, кто находился на борту, подчинялись ему, это был вопрос безопасности. В остальное время у адмирала такой власти не было, а сам он подчинялся решениям Генштаба или имперского штаба на крепости.