Чтение онлайн

– А что ты сделал, Андрей?
– спросила я, чуть повернувшись назад. Каем глаза удалось заметить лицо Максима, которое показалось мне отстранённым и задумчивым.

– Да он скатывал свой билет с телефона, причем на глазах у препода, - сообщил Олег.
– Если бы ты видела его дикое лицо в тот момент.

– Я бы даже сказал дичайшее, - добавил Давыдов, на мгновенье отведя взгляд от проносящегося за стеклом пейзажа. Андрей и Настя хохотали, хоть Сажнев и пытался как-то оправдываться.
– Парень перенервничал, зашел на экзамен, взял билет у секретаря и уселся готовиться. Потом понял, что препода не видно и телефон достал. А препод сидел на задней парте.

– Погоди, он что, его не заметил, получается?
– удивилась я.

– Именно, - кивнул Олег.
– Прикинь, сидит в телефоне копается, а препод на него спокойной смотрит. Потом Андрей в себя пришел и увидел философа.

– И что он сделал?

– Да что сделал...
– вздохнул Олег.

– Сказал хихихи, - произнес Максим голосом, в котором не звучало ни капли смеха.

– Потом наш герой подхватил все свои вещички и вышел из кабинета, - закончил историю Спирин.

– Ты философия завалил?
– спросила Настя у своего парня.

– Нет, он мне потом разрешил последним зайти и кое-как на тройку вытянул, - сказал Андрей.

– Он тебя про Платона, кажется, спрашивал?
– припомнил Максим.

– Про него, родимого, - хмыкнул Андрей.
– До сих пор этот мир идей и мир вещей в голове... У тебя тут какой-то хлам валяется. Прям подо мной!

И Андрей принялся выуживать откуда-то листы бумаги, квитанции, чеки. Я сомневалась, что трогать это все благоразумно, тем более, машина принадлежала отцу Спирина. Но Олег не разозлился, а лишь мельком бросив взгляд на заднее сиденье через зеркало, покачал головой.

– Лучше ничего не трогай, - сказал он.

– А что с этим делать?
– озадачился Сажнев, набравший уже кучу бумажек. Максим молча забрал их у него и положил на панель у заднего стекла.

– Сожги как мост, - усмехнулся Олег, и машина повернула налево. Я с удивлением услышала этот короткий, но знакомый оборот, который, как и все подобные фразы, клеймом впивается в память.

– Внеклассное чтение поощряется?
– спросила я у Олега.

– Отчасти, - его мягкий взгляд улыбался. Похоже, Бродский только что незримо сблизил нас.
– Если считать в качестве поощрения философский настрой.

– Это немало, - заметила я.

– Особенно когда едешь в утреннем автобусе, и бабушка-божий-одуванчик проклинает тебя со спины, - добавил Олег.
– При это она держится за тебя!

– А ты не стесняйся, в любой непонятной ситуации зачитай Бродского, - посоветовал Максим.

– Что-нибудь философское?

– Что-нибудь вроде не выходи из комнаты, - проговорила я.

– Не ходи в поликлинику, - добавил Олег.

– Вы прям врачи от Бога!
– восхитился Андрей.

– Это нормально, что я ничего не понимаю?
– поинтересовалась Настя, и мы все засмеялись. Компания получилась душевной, остроумной и не лишенной здорового юмора.

– Забей, элита говорит о высоком, - махнул рукой Андрей.

Олег повернулся ко мне и, пока Андрей с Настей прикалывались, негромко сказал:

– Приятно знать, что хорошие стихи не вымирают, и у них еще остались почитатели.

– Хорошие стихи обновляют душу, - кивнула я.

– Стихи и путешествия, - согласился Олег.
– И музыка. Максим часто играет для тебя?

Я вновь обернулась на заднее сиденье, туда, где сидел Давыдов и холодным взглядом окидывал дорогу. Одна его рука, согнутая в локте, опиралась на обивку дверцы, и очертания кисти отчетливо выделялись в темном салоне. Такая рука, без сомнения, могла бы принадлежать пианисту или скрипачу. Я знала, что Давыдов играет. Мучает гитару, как он шутил порой. Но он ни разу не играл при мне кроме тех летних вечеров, когда мы собирались большой компанией у старой школы, и он подыгрывал нашим ребятам несложные аккорды.

– Не так часто, как хотелось бы, - сказала я, и один Максим уловил в моем голосе иронию.

– Я к твоим услугам, - усмехнулся он.
– Если захочешь послушать меня чуть чаще, чем никогда, обращайся.

– Давыдов замечательно играет, - продолжал Олег с легкой улыбкой.
– Вечер барочной музыки обеспечен.

– Олег, это невежливо, расхваливать меня на собственном дне рожденья, - засмеялся Максим.

– Ты самоучка?
– спросила Настя.

– Да, ютуб мой сенсей, - согласился Максим.

– Круто!
– оценила Лебедева.
– А научить можешь?

Максим засмеялся.

– Учитель из меня паршивый, - признался он.
– Я грузина ведь тоже хотел учить, а ни черта не вышло.

– Мне нужно было время, а ты до фига требовательный!
– возмутился Андрей.
– Еще бы месяцок...

Мы все засмеялись. Из кармана Олега раздался звонок, и одной рукой он достал телефон. Впрочем, отвечать парень не стал, сунув телефон обратно.

– Ребята звонят, - пояснил он.

– Потеряли именинника?
– догадался Давыдов.

– Или разнесли что-нибудь, - засмеялся Олег.
– Мы уже скоро приедем.

– Тебя предки не сожрут за погром?
– спросил Андрей.

– Сажнев, я умоляю тебя, прекрати нагнетать, - проговорил Спирин. Постепенно мы подъезжали к даче Олега. Он сбавил скорость и затормозил у небольшого двухэтажного домика.

– Это оттуда такая музыка?
– поинтересовалась Настя.

– А говорил, культурный отдых, - заметил Андрей.
– В таком грохоте только алкаши могут выжить.

– Прекрати, - засмеялся Спирин.
– Девчонки, не слушайте его. Вы идите в дом, я сейчас машину загоню и покажу вам все.

Дом стоял за высоким ограждением, и теперь, когда мы вошли на территорию, я смогла полностью рассмотреть строение. Оно выглядело очень гармоничным и стильным. Стены были светлого цвета, а крыша и дверь темно-коричневыми. Сбоку, на втором этаже, виднелся открытый балкон. Ограда уходила за очертания дома, и я подумала, что дальше есть какой-то сад или участок. Впрочем, исследовать это сейчас было нелепой идеей, я и так осталась последней, кто еще не вошел внутрь.

– Ну, как тебе?
– спросил Максим, пока вешал мое красное пальто на вешалку

– Что именно?
– уточнила я.

– Олег, его дом, его день рожденья, - принялся перечислять Давыдов.

– Надеюсь, будет весело, как ты обещал, - ответила я.
– А ты как? У тебя грустный вид.

– А у тебя проницательный взгляд, - усмехнулся в ответ Давыдов.
– Олег хороший парень.

– Вы договорились петь дифирамбы друг другу?
– не понимала я. Максим неспешно прикрыл входную дверь и повесил свою куртку на вешалку.

– Он очарован, и хочет с тобой танцевать, - продолжал Давыдов все с той же насмешкой, которая делала его лицо холодным и чужим.