Чтение онлайн

— Он изучал ее в Москве, — ответил за Антона Зиверг.

— Да. Я изучал европейскую медиевистику в Московском университете, — подтвердил Антон.

— Вы русский? — спросил Блауштейн.

— Я немец, хотя и прожил всю жизнь в России. Впрочем, чем старше я становился, тем больше ощущал себя немцем, — как можно естественней произнес Антон.

— Чистая арийская кровь обязательно даст о себе знать, — заметил Зиверг.

— И по каким же темам вы специализировались? — вновь задал вопрос Блауштейн.

— Научные и мистические представления в Европе в эпоху раннего Средневековья.

— Да вы ценный специалист для нас, черт возьми, — воскликнул Зиверг. — Но разве большевики изучают подобные проблемы?

— Они изучают разные проблемы, но, к сожалению, исключительно с позиций марксизма, — ответил Антон.

— Вы тоже изучали древнюю мистику с этих позиций? — с долей иронии спросил Блауштейн.

— Пришлось отойти от них, — спокойно ответил Антон и добавил: — За что чуть не угодил за решетку.

— И каковы же результаты ваших изысканий?

— Самые неожиданные.

— В каком смысле?

— В том, что современная наука, заклеймив знания древних как мракобесие, только обеднила себя, если вообще не пошла по ложному пути.

— Прекрасно! — воскликнул Зиверг. — Совершенно согласен с вами, дорогой господин Берг. А вот господин Блауштейн считает, что все подобные исследования, которыми занимаются несколько десятков институтов рейха, — сущие пустяки.

— Я не говорил обо всех институтах, — отпарировал Блауштейн, — а лишь о тех, которые дублируют друг друга или занимаются откровенной чепухой.

— Что вы называете чепухой, господин еврей? — вдруг вызывающе произнес Зиверг, отчего Блауштейн, на удивление Антона, нисколько не смутился.

— Вы грубый человек, Понтер, — спокойно заметил он. — Напомню вам, что евреем был лишь мой отец, и еще напомню ваши же слова, что истинный патриот Германии тот, кто предан рейху, независимо от его национальности.

— Я не отказываюсь от своих слов, — согласился Зиверг. — Поэтому, кстати, я обеспечил вам все условия для работы. Но, называя чепухой то, в чем вы, простите….

— Я называю чепухой только то, что не имеет, по моему мнению, никаких практических результатов.

— Например? — спросил Зиверг и вновь разлил коньяк по рюмкам.

— Например, ваши хваленые теории ледяного мира или полой земли, от которых нет никакого толку. Все авантюрные проекты на эти темы с треском провалились, а средства были затрачены огромные, вместо того, чтобы их направить, например, на мои, вполне многообещающие исследования…

— Ваши исследования и без того финансируются в полном объеме, а от реальных результатов мы тоже, как ни странно, пока далеки.

— Вот именно, что пока, — сказал Блауштейн, видимо, недовольный пьяными откровениями своего собеседника. — Но при более интенсивном финансировании результаты были бы уже сегодня.

— А вы как считаете? — вдруг спросил Зиверг Антона.

— Я не очень знаком с вышесказанными теориями, о которых вы говорили, господин Блауштейн, но что касается знаний древних — тут я полностью на стороне приверженцев их изучения. Во всяком случае, в создании вооружений нового типа они, безусловно, могли бы помочь рейху. Не исключено, что протоцивилизации, некогда существовавшие на земле, обладали такими знаниями и отголоски их при внимательном изучении можно найти в древнегерманских рунических письменах, в исследованиях средневековых алхимиков, в древних восточных — индийских и тибетских манускриптах. Я уже не говорю о неизученной силе священных реликвий библейских времен, используя которую, я уверен, можно достичь невероятных результатов, и не снившихся современным ученым.

— За вас! — воскликнул Зиверг и выпил. — Сам бог послал мне вас, дорогой…

— Отто фон Берг, — в очередной раз напомнил ему Антон.

— …Дорогой Отто. Судьба несправедливо распорядилась вами, заставив прозябать в «Вермахт пропаганд». Пусть этим занимаются тупоголовые военные идеологи, к которым, простите, относится и ваш Власов. А вам — мыслителю — должно сотрудничать с нами…

И Зиверг постучал себя кулаком в грудь. Язык у него все больше заплетался, а подбородок все чаще гордо задирался вверх.

— Я ничуть не отрицаю те виды исследований, которые вы перечислили, господин Берг, — примирительным тоном произнес Блауштейн, краем глаза поглядывая на Зиверга. — Если хотите, я говорю лишь о приоритетах. Большинство подобных направлений требует много времени, тогда как сейчас, в условиях войны, мы должны сконцентрироваться на проектах, связанных с наиболее быстрой отдачей.

— Тем не менее из-за таких… таких ортодоксов, как вы, Блауштейн, у нас и возникают до сих пор проблемы с результатами, — воскликнул Зиверг, — ибо ваш скептицизм только разъединяет научные исследования.

— Безусловно, в наше время все науки должны объединить свои усилия и двигаться вместе, — подтвердил Антон, стараясь вторить его мыслям.

Зиверг удовлетворенно смотрел на Антона, и тот понял, что сумел достичь его расположения к себе.

Блауштейн помолчал и, видимо, понимая, что их пьяный разговор заходит в тупик, посмотрев на часы, поднялся из-за стола.

— Пожалуй, я покину вас, господа, — сказал он. — Было приятно познакомиться с вами, господин Берг.

Блауштейн, слегка пошатываясь, направился к выходу.

— Не хватает настоящих ученых, — пожаловался Антону Зиверг, проводив взглядом Блауштейна. — Специалистов, как этот, хоть отбавляй, а уче-е-ных, мыслителей… — увы. Поиссякла нация. Вот и приходится к евреям обращаться…

— За ваши успехи, — сказал Антон, разлив по рюмкам остатки коньяка.

Зиверг уже пустым взглядом посмотрел на него и, молча выпив, стал грузно подниматься из-за стола.

— Я провожу вас, — предложил Антон и, взяв со стола его фуражку, пошел следом за ним к выходу.

На улице накрапывал мелкий дождь. Зиверг, шатаясь, направился к машинам, стоящим на обочине. Антон сразу узнал автомобиль Скопова. Он стоял почти напротив входа в ресторан. В салоне горел свет, а пассажирская дверь была наполовину открытой.

— Настала пора действовать, господин Краузе… — заплетающимся языком мямлил Зиверг. Он был совершенно пьян.

Антон аккуратно взял его под руку и подвел к машине Скопова.

Тем временем тот вышел из автомобиля и, обойдя его, полностью открыл пассажирскую дверь. Перед тем, как сесть, Зиверг вдруг посмотрел на Антона и спросил: