Чтение онлайн

— Да? Каким же образом? — с интересом спросил Шторер.

— Я знаком с Власовым.

— И что же?

— Я служил у него при штабе переводчиком, но выполнял, по сути, адъютантские функции. Но дело, конечно, не в этом, а в том, что у меня с генералом сложились некоторые доверительные отношения, — явно преувеличивая, сообщил Антон. — Власов не самый открытый человек, но тем не менее со мной он часто беседовал на многие темы и порою делился тем, чем никогда не стал бы делиться с другими офицерами по штабу. Я был для него своего рода отдушиной, какую можно найти в общении с простым солдатом с… университетским образованием. Он постоянно приглашал меня выпить…

— Да? И о чем же генерал говорил с вами?

— О разном… О Китае, где он служил военным советником, о том, как рыбачил в детстве, о своих отношениях с Марией Вороновой — это его женщина из обслуги, о бездарности командующего фронтом Мерецкова, об Александре Невском…

— О ком?

— Об Александре Невском. Это русский князь, который в тринадцатом веке разбил тевтонцев на Чудском озере.

— А… Да-да, — вспомнил Шторер. — Печальная страница германской истории. Так в чем же ваша идея?

— Когда Власов был в Риге, я увидел, что его отношение ко мне не изменилось. Вот я и подумал: почему бы нам не использовать это обстоятельство?

— Вы считаете, что можете как-то влиять на него? — спросил Шторер со свойственной ему проницательностью.

— Именно, — ответил Антон. — Я мог бы попытаться поговорить с ним о нецелесообразности вхождения Движения в состав СС. Одно дело, когда на генерала пытаются влиять высокие, так сказать, заинтересованные лица, и совсем другое — мнение простого независимого человека. В истории были случаи, когда подобные мнения изменяли ход событий.

Шторер задумался. Он поднялся из-за стола и подошел к окну, за которым сыпалась первая снежная крупа, и порывистый ветер раскачивал голые ветки деревьев.

— Но в таком случае я должен буду посвятить вас в некоторые тонкости наших планов по поводу Движения, — произнес он, не оборачиваясь, сделав акцент на слове «наших». — Впрочем, может быть, это и необязательно для «независимого», как вы сказали, человека? Как вы считаете? — спросил он, обернувшись.

— Думаю, мне достаточно будет иметь самые общие представления, — ответил Антон.

— Пожалуй, об этом стоит подумать, — согласился Шторер и сел обратно за стол. — Хорошо. Я обсужу ваше предложение с начальством и сообщу вам.

Он дал понять, что Антону пора уходить. Прошла еще неделя, когда Шторер вызвал его и сообщил:

— Руководство поддержало наше предложение, Отто. Готовьтесь — вы едете в Берлин.

И Шторер без лишних прелюдий принялся излагать необходимые инструкции.

— Самое главное, — сказал он, — Власов должен уяснить, что только под эгидой высших офицеров вермахта — он знает этих людей — Русское Освободительное Движение имеет шанс не только превратиться в Освободительную Армию, но и перекинуться на советскую территорию. Он должен уяснить, что именно эти люди в рейхе, которые поняли, что война уже проиграна, являются реальной гарантией того, что, сбросив Сталина, можно установить мир между Германией и новым русским правительством, созданным Власовым. Что же касается СС: Власов должен понять, что эти фанатики никогда не отступят от идеологии фюрера и не пойдут на то, чтобы предоставить суверенитет России, а если и создадут Армию, то будут использовать ее лишь до той поры, пока им это будет выгодно. Мы думаем, что дальше каких-то военных тактических прорывов с помощью РОА дело не пойдет. Собственно, все это уже говорили Власову, но вы изложите ему эти мысли как свои и приведете свои доводы, с позиций простого члена Русского Освободительного Движения.

— Я все понял, — твердо ответил Антон.

— Связь будете держать через нашего человека в «Вермахт пропаганд». Вот его имя и адрес, по которому его можно найти. Это здание в Берлине, где располагается штаб «Русского комитета». Он бывает там по пятницам. Официальная версия вашей поездки — командировка в «Комитет» по сбору статистических материалов для рижского отдела. Здесь же адрес Власова.

Антон взял лист бумаги и направился к выходу.

— Только, к сожалению, если о передаче Движения в СС окончательно решат наверху, Власова просто поставят перед фактом, и его мнение вряд ли будет иметь вес, — вдогонку Антону, как бы размышляя, проговорил Шторер. — Ведь для Гитлера Власов все так же остается пленным русским генералом.

Антон помолчал и решился напоследок задать вопрос, который волновал его все эти дни.

— Я хотел бы спросить у вас, что знает абвер о деятельности Власова во время наступления его армии под Москвой?

— Зачем вам такие сведения? — насторожился Шторер.

— Чтобы добиться поставленной задачи, я хотел бы больше знать об этом человеке.

— О человеке, под командованием которого вы служили?

— Служил, но не так много знал о нем.

— Хм. Вас интересует его истинная роль в освобождении Москвы? Что вы слышали об этом?

— Разное говорят.

— Кто?

— Слышал как-то пьяный разговор в ресторане, среди офицеров.

— Понятно. Да, действительно, заслуга Власова в наступлении русских под Москвой не велика.

— Значит, это правда?

— По нашим сведениям, план наступления двадцатой армии был подготовлен генерал-майором Сандаловым и им же реализован. Власов вообще появился в войсках, когда его армия уже вышла на подступы к Волоколамску. Отлеживался в госпитале — лечил то ли воспаление среднего уха, то ли застарелый триппер.

— У вас даже такие подробности? — удивился Антон.

— Вы спросили — я ответил, — отрезал Шторер и небрежно выкинул руку вверх, дав понять, что их разговор слишком затянулся.

Антон ехал в Берлин, думая о том, что судьба, инспирировав эту странную поездку, все так же продолжает участвовать в его жизни. Странную, потому что планы Эльзы и Шторера (или людей, которые стоят за ними) так или иначе сошлись именно на нем одном — маленьком человеке из рижского пропагандистского отдела.

Антон был несказанно рад тому, что ему удалось нарушить свой устоявшийся жизненный порядок. Действительно: пребывание в Риге можно было назвать не иначе как «жизненный порядок», но не самой жизнью. Несмотря на поднимающее дух служение русской освободительной идее, жизнь Антона все так же оставалась пронизана туманной неопределенностью. Что будет завтра? Что будет через год? Как закончится война и сможет ли Русское Освободительное Движение набрать силу, дабы увлечь за собой всех, ожидающих перемен, русских людей, в том числе и его самого?

Антон не знал ответов на все эти вопросы, а его собственные прогнозы не были оптимистичными. Поэтому сейчас под стук колес он радовался, что судьба предоставила ему возможность хоть как-то более или менее самостоятельно направлять течение своей жизни.

Он ехал в купе один. Отоспавшись ночью, полдня смотрел в окно, любуясь прорисованными польскими пейзажами и маленькими уютными городками с пестрыми черепичными крышами.

Когда Варшава и Познань остались позади, у Антона неожиданно появилась мысль: «А почему бы ему, пока поезд не пересек границу Германии, не выйти на какой-нибудь станции? Плюнуть на эту искусственную жизнь, на все поручения и отправиться на юг, через Чехословакию и Австрию, в Швейцарию или Лилиану на поиски Жанны? Может, это своего рода шанс, который стоит обдумать, пока он еще находится в подвешенном состоянии на пути между Ригой и Берлином?» Антон вдруг быстро зарядился этой неожиданной идеей. Она все больше привлекала его своей простотой, надеждой и истинной, желанной целью…