Чтение онлайн

Но нельзя же вечно сражаться за жизнь. Надо когда-то и жить.

Девушка выходит из бассейна и идет ко мне – вода на ее теле искрится в свете свечей, капли стекают с кончиков пальцев, с подбородка, с выбившихся из прически локонов. Огромные глаза мерцают. Вектра опускается на колени на край покрывала, кладет мокрые ладони мне на грудь. Теплая капля воды с волос падает мне на щеку. Тяну загребущие руки к ее гладкому гибкому телу, но Вектра перехватывает инициативу – такое ей нравится. Улыбаюсь и охотно уступаю, отдаю себя во власть ее пальцев, губ, заданного ею ритма…

Это, конечно, тоже удивительно и невероятно – эта робкая застенчивая девушка становится любопытной и смелой, как только мы остаемся вдвоем. Когда я решился показать Вектре бассейн, то ожидал, что сразу не будет ничего или почти ничего, ей понадобится время, чтобы привыкнуть к близости. Однако уже тогда произошло все, легко и радостно, причем по ее инициативе – а ведь для Вектры это был первый раз. Для меня технически тоже, в смысле, в этом теле, но мозг-то все помнил, и я готов был проявить терпение – которое не понадобилось.

Чуть позже я догадался, что это связано со снажьей кровью. Из разговоров ребят – не о Вектре, конечно, за такое я прописал бы в морду, но они обсуждали орчанок в целом – выяснилось, что женщины этой расы охочи до телесных утех куда больше, чем человеческие. Учебник биологии подтвердил – для орков и особенно для снага характерно повышенное либидо. Там же я заодно вычитал, что полукровки всегда стерильны, так что насчет контрацепции можно не волноваться. Правда, это сразу поставило вопрос о моем собственном происхождении, но я припомнил, что Ульяна упоминала родовые ритуалы, обязательные при браке каждого Строганова; и, кстати, жену следует выбирать тоже по каким-то сложным правилам, только среди представительниц определенных сибирских родов. Тогда я пропустил это мимо ушей, счел за обычные суеверия; а в мире с действующей магией нельзя относиться к подобным вещам легкомысленно. Но все это – проблемы отдаленного будущего, сейчас важно совершенно другое.

Вектра лежит у меня на плече, мы болтаем, смеемся, щекочемся. Украдкой кошусь на на браслет – у нас осталось чуть меньше часа. Чертовски не хочется тратить время на серьезные разговоры, да еще и на довольно тягостную тему. Но надо, проблема может оказаться нешуточной – я и так из-за всей этой суеты вокруг Батона долго оттягивал.

Вектра улавливает мой настрой, отстраняется, садится на покрывале по-турецки и говорит:

– Знаешь, то, что произошло с Антоном Батуриным… это важно для многих, потому что значит – мы еще не пропащие. У нас есть… будущее. Таня-Ваня говорила, он завтра в первый раз позвонит, обещала видео всем показать.

Как и предсказал Немцов, судьба Батона сложилась неплохо – ресторанные концерны завалили его предложениями. Боевым магам и стихийникам приходится сложнее, их работа сопряжена с экстремальными ситуациями и риском, и мало кто из начальства готов брать на себя ответственность за подчиненного с уголовным прошлым; а от повара ресторана особой подляны не ждут, тем более, это реально очень редкий магический профиль. Так что Батон сразу получил оффер не только на работу, но и на обучение в школе высокой кухни за счет компании. Перед отъездом он отвел меня в сторонку и серьезно спросил, как он может отдать мне долг; меня тронуло, что даже толстокожий уездный гопник прочувствовал правила, по которым работает это место. Расплату по долгу я перенес на неопределенное будущее. Если дела будут идти хорошо, это может стать обычной практикой. Хотя, надеюсь, спасать каждого не придется, мы сможем просто пресечь похищения на корню и повязать тех, кто за ними стоит.

– Соскучилась, что ли, по морде Батона? – не могу удержаться от того, чтобы потрепать Вектру по спине. Она улыбается, но я тут же возвращаюсь к серьезному тону. – Послушай, у тебя все будет ничуть не хуже, даже еще лучше. Ты так круто написала нам весь софт для магазина – и это по одним только самоучителям, а сейчас еще курсы начнутся… Представляю, как за тебя передерутся айти-компании. Сможешь выбирать любую – как султан выбирает наложницу в гареме. Хоть в Москве, хоть в Пит… в смысле, в Ингрии, хоть где. А когда условный срок истечет – даже и за границей. Весь мир будет твой!

– А ты, Егор? – в глазищах Вектры пляшут отражения язычков пламени. – Как будет у тебя? Ты тоже… весь мир будет твой?

– Не знаю, не думал об этом пока. Да к чему мне весь мир? Попутешествовать будет интересно, конечно. Но я – Строганов, мое место здесь, в Васюганье… Пока слишком много более насущных проблем, – вздыхаю. – И вот, об одной из них. Вектра, пойми, пожалуйста, правильно. Меньше всего я хочу как-то тебя контролировать. Что бы ни происходило, ты всегда можешь мне рассказать, я буду на твоей стороне. Но, правда, я беспокоюсь за тебя. Поэтому спрошу… Ты отключала защитный контур на браслете Разломовой. Кажется, не один раз. Скажи мне – почему ты это делаешь? Она тебя как-то… заставляет?

– Егор, не сердись, пожалуйста… – тихо говорит Вектра, ее ушко непроизвольно прижимается к голове.

– Я не сержусь.

– Ты сердишься, я по запаху чувствую…

– Да, может быть. Но не на тебя.

На самом деле меня бесит Аглая. Вместо того, чтобы интересно проводить время со своей девушкой – а мы в колонии, нам не так-то просто ускользнуть на пару часов, не вызвав переполоха – я вынужден обсуждать эту эльфийскую звезду и ее отношения с мужиками.

А ведь скорее всего, именно этого рыжая стерва и добивалась.

– Я понимаю, ты беспокоишься за меня, Егор… Но, правда же, меня никто не обижает и не заставляет ничего такого делать. Хотя я не хочу… Я бы лучше не отключала Гланин контур, это глупо и попросту опасно для нее, парни там… отрезки… ну, сам понимаешь.

– Так не делай этого! Не отключай ее контур. Ведь если Разломову застукают за шашнями с мужиками, может всплыть, кто химичит с браслетами… Не понимаю, зачем ты так подставляешься, ради чего? Если Разломова только попытается тронуть тебя, или унизить, или… просто немедленно скажи мне!

Сам я сделать девчонке ничего не смогу, но есть же, например, Фредерика, а с кхазадкой не забалуешь. Может, она просто не в курсе. Или я найду другие пути, но обижать свою девушку не позволю. Никому.

– Егор, ты не понимаешь. Я не хочу этого делать… но так получается, что… Прости пожалуйста, не обижайся, но есть причины. Я не могу об этом говорить, это не мои секреты…

Похоже, Аглая все-таки как-то давит на Вектру, а та не хочет мне жаловаться.

– Расскажи. Это мое дело, потому что касается тебя. Я не перестану спрашивать, пока ты не скажешь.

Вектра с полминуты нервно заламывает пальцы, а потом сдавленным голосом признается:

– Ну, в общем, Гланя… она плачет. Ночами напролет, как ребенок… Я, наверно, слабовольная, Егор, у меня нет характера – но я не могу, когда так плачут, просто не могу… Я… делаю то, что она просит, хотя знаю, что это не то, что это не поможет. Но она перестает плакать на какое-то время. Вот и все. Прости…

– Не надо, ты не виновата ни в чем.

И я вроде как не виноват, но… Не спрашиваю, из-за чего Аглая плачет – вернее, из-за кого. И хотел бы не знать, но знаю.