Чтение онлайн

Чем-то мне это все не нравится… Весь мой жизненный опыт буквально кричит, что реальные препятствия никогда так запросто не обходятся. А тут будто кто-то специально настроил квесты аккуратно под скилл-сет моей патички. Сейчас еще лут должен дропнуться…

– Мое! Мое! Я увидел! – орет Тихон, одним прыжком перемахивает упавшую решетку, бросается в глубь коридора, нагибается и тут же гордо выпрямляется – в его руке блестит еще одна серебряная монета с профилем орочьей царицы Лены.

– Там больше может быть! – возбужденно вопит Степка и бежит в темноту прохода, не дожидаясь меня с фонарем.

Ору:

– СТО-Я-АТЬ! Тихон, след есть?

– А? Чего? – нюхач с трудом отрывается от созерцания добычи. – След? Слу-ушай, слабый что-то… или… здесь его вообще типа того что нет. Выдохся, наверно. Надо дальше по коридору, короче, вдруг там проклюнется.

Они бы все уже рванули вперед – искать награду за устраненные препятствия. Но я направляю фонарь вниз, и моя команда топчется на краю освещенного пятна – в темноте опасно, да и монет не разглядишь.

– Ну пойдем, Строгач, – ноет Степка. – Там точно еще серебро есть!

Двое других кивают в такт его словам. Пытаюсь их урезонить:

– Забыли, что вы вообще-то в колонии? Что вы тут на эти монеты куруканской царицы покупать собрались?

Тихон вздыхает:

– Не обижайся, Строгач, но ты не все ниши просекаешь. Есть среди охраны свои ребята – за малую долю все сбагрят по проверенным каналам.

– Веришь, что не кинут вас «свои ребята» с серебром?

– Пускай попробуют, – Тихон ухмыляется. – Ток потом в аномалию-то им с нами выходить… У них, конечно, татариновы, зато у нас – магия.

В его словах есть резон. Мне давно интересно, почему магия остается грозной силой в мире, где есть ядерные бомбы, куча огнестрела, артиллерия, авиация. А дело в том, что любое оружие имеет известные тактико-технические характеристики и за их пределы не выйдет, хоть ты тресни. А магия – вещь непредсказуемая и невероятно гибкая. Татаринов – штука, бесспорно, полезная, но что толку, если рядом окажется маг, который может в любой момент размягчить металл в затворе или нагреть мозг автоматчика градусов так на десять, даже не взглянув в его сторону? Мага, быть может, потом идентифицируют по эфирному следу, но тебе это не поможет. По этим соображениями, а вовсе не от избытка гуманизма, охранники у нас и не жестят, ходят, оглядываясь.

Так что неправильные я подобрал аргументы.

– Ну Строгач, ну пойде-ем поищем еще монеты, – ноет Степка. – Тут точно есть, жопой чую-на!

Гундрук с энтузиазмом вглядывается во мрак неизвестности – мощное тело сгруппировано для прыжка. Тихон смотрит на меня вопросительно. Рявкаю:

– Так, отставить! Забыли, зачем мы сюда пришли? Вот явно кто-то хочет, чтобы мы об этом забыли. Нас заманивают, вы что, не видите? Отвлекают игрушечными препятствиями и царицей Леной этой сраной. А след истончается, и те, у кого на нашего Батошу какие-то планы, вполне могут успеть их выполнить.

Вступает Гундрук:

– Да Батон нас всех за одну Лену продал бы с потрохами-на!

– Ну мы кабанчиком метнемся, серебро соберем и назад за Батоном, одна нога здесь, другая – там, – Степка аж подпрыгивает от нетерпения.

Набираю полную грудь воздуха, чтобы наорать на этих остолопов как следует. Но меня опережает Тихон. Он спокойно, веско говорит:

– Строганов сказал.

И шагает назад – мне за спину.

Остальные как-то вдруг затыкаются. Командую ищейке:

– След давай ищи. Вернемся назад, если надо.

Тихон принюхивается – не носом, иначе… всем своим существом, вот как. Отходим почти к самому трупу сраженной Гундруком твари. Тихон пару минут щупает совершенно ровный участок стены, а потом виновато смотрит на меня:

– Ять, Строгач, туда след уходит. Ровно вот в эту стену-на.

– Точно?

– Сто пудов.

Обшариваю стену лучом фонарика – абсолютно непроницаемая поверхность, в тесаных камнях ни малейшего намека на скрытый механизм или хотя бы трещину. Только мерцает паутина плесени – как и везде. Чувствуя себя глупо, щупаю кладку, толкаю камни рукой – никакого результата.

– Ну, может, за серебром, раз не судьба? – пищит Степка.

– Ша! Мне тут должен кое-что… – чуть повышаю голос. – Йар-хасут Сопля, наследник Договора требует возвращения долга.

Это чистая импровизация. С одной стороны, чего бы Сопле здесь делать – я его на болота отправлял. С другой стороны – долг! Вдруг он призовет, так сказать, моего знакомца? Йар-хасут ведь создания магические, перемещаются по аномалии, подозреваю, своими путями. И…

– За кровушку? – Сопля в подаренном мной нарядном пальто выныривает из-за поворота.

– Губу закатай – за кровушку… За шмотки. Вон ты какой красивый стал благодаря мне, первый жених на болоте. Этот участок стены явно как-то открывается. Покажи, как – и вещи твои, по ним мы в расчете.

– Князь Чугай меня вдохнет и не выдохнет, – ноет Сопля.

Да, выходит, я правда подставляю болотного бомжа перед местным владетелем, или какой тут пост занимает этот Чугай… Ладно, разберутся. Ворон ворону глаз не выклюет. А за этой стеной, скорее всего, разумный загибается.

– Не мои проблемы. Тебе мало санкций от госпожи Лозысян за прошлую попытку меня объегорить на сделке? Она как узнает, охотно еще добавит, я не сомневаюсь.

– Эх, жесткие вы господа, Строгановы… Словечко тут нужно особое, – признается Сопля, кладет на ладошку на стену и бормочет: – «Пусть-кость, открой путь по слову моему – хос-хурталым, усть-сылгань».

Запоминаю формулу – мало ли, когда еще пригодится. Несколько камней кладки неспешно отползают внутрь, открывая ровный прямоугольный проход.

– Я свободен? – пищит Сопля.

– Сейчас – да. Пока не призову великий долг отдавать…

С волками жить – по-волчьи выть. Здесь ничего не бывает даром.

Не успеваю договорить, как йар-хасут растворяется в стылом воздухе. Ну и ладно, не до него. Протискиваюсь в открывшийся проход. Внутри еще холоднее, чем было в коридоре. И зрелище открывается жутковатое: посреди квадратной комнаты, похожей на камеру, стоит, натурально, гроб. Довольно большой, массивный… из чего-то вроде мрамора. Тревожно переглядываемся с Гундруком и дружно беремся за тяжелую крышку. Сдвигаем, но удержать не можем даже вдвоем – она с грохотом валится на каменный пол. Камера наполняется острым химическим запахом.