Чтение онлайн

– Всего один, зато на магаккумуляторе, то есть в аномалии не вырубится. Есть и плохая новость – санузел при кабинете господина попечителя засорился, если я немедленно не начну чинить, Беломестных… не поймет. Тут не в последствиях для меня дело, а в том, что если я через пять минут этим не займусь – кинутся искать, всю колонию на уши поставят. Так что придется вам самим. Егор, ты за старшего.

Киваю – естественная для меня роль. Оглядываю свою команду. Гундрук уже достал из какого-то тайника арматурину – видно, что она сбалансирована по его руке. Орчара сияет энтузиазмом – рад, что выпала возможность развеяться. Степка, наоборот, жмется к стенке, рожа кислая – но отступать вроде не намерен. Непривычно молчаливый Тихон выглядит деловитым и собранным, даже лохмы свои пригладил – и как он успевает так быстро обрасти, три недели назад же всех стригли под ноль…

Проверяю принесенный Немцовым фонарь и веду эту команду мечты к скрытой в кладовке двери – в Хтонь и неизвестность.

К моему облегчению, Тихон у секретной двери сразу берет след, причем влево, то есть в сторону от моей купальни. Это хорошо. Значит, удастся сохранить маленький секрет для меня и моей девушки.

Впрочем, радость быстро испаряется – в направлении купальни подземелья довольно проходимые и даже по-своему уютные, не то что здесь, рядом с границей аномалии. Запахи бьют в нос: вековая пыль, прогорклый машинный дух от давно умершего бойлера, плесень. Под ногами хрустят битые кирпичи и стекло. Фонарь выхватывает из мрака клочья старой паутины, свисающей с труб, словно седая бахрома, и неразличимые от времени граффити. Странно тихо – только капает вода и шуршат наши шаги.

В глубине, за грудой ломающегося под ногами шифера, зияет трещина в стене. Приходится протискиваться боком, пачкая куртки. Кирпичная кладка сменяется каменной, холодной и мокрой на ощупь. Под ногами у нас теперь липкая илистая грязь. Исчезают запахи, их сменяет тяжелый неподвижный воздух склепа с привкусом ржавчины и тления. Температура падает градусов на десять, холод с легкостью проникает под дрянную казенную одежду, доставая тело, кости, костный мозг…

– Аномалия, – нервно шепчет Степка. – Ну здравствуй, ять, Хтонь-матушка. Тихон, нам точно туда-на?

– Точняк, – уверенно отвечает нюхач, сжимающий в руке Батонову зубную щетку. – След свежий совсем, и полусуток нет.

Следуя чутью Тихона, мы делаем несколько поворотов, и я понимаю, что потерял ориентацию в пространстве. Возможно, мы сейчас под казармой – или уже в нескольких километрах от нее. Браслеты, однако мигают зеленым огоньком и током не бьют – значит, мы на территории колонии, ну или по крайней мере опричные алгоритмы в этом уверены.

Внезапно проход обрывается – перед нами обширное пустое пространство. Вожу по нему фонарем – это зал с барельефами. А вот и каменная чаша с острыми краями… Да, однажды я уже был здесь – в первые дни в колонии, когда Данила открыл для меня дверь в карцере. Тогда я полагал, что сплю, и ничему особо не удивлялся. Кровушкой за память заплатил, и даже не поторговался, лошара… Молодой был, неопытный. А теперь уже насмотрелся на всякое и пообвыкся.

И все-таки что-то здесь не укладывается в рамки нормального даже по меркам аномалии. Прислушиваюсь к ощущениям и понимаю, что на меня кто-то смотрит – пристально, с холодным насмешливым любопытством. Это точно не мои три раздолбая… Резко оборачиваюсь, направляю фонарь в направлении, подсказанном интуицией – и замечаю высокую худощавую фигуру. Явно мужчина, но волосы длинные и взбиты в пышную прическу в духе земных восьмидесятых. Одет в ветхий мешковатый камзол и сомнительной чистоты рейтузы. Какой-то не первой свежести прекрасный принц. Взгляд выцветший и словно пьяный, глаза с нездорово асимметричными зрачками… Так, а почему я вообще вижу такие детали, он же довольно далеко стоит? Непроизвольно мигаю – и фигура исчезает, словно не было. Шарю лучом фонаря по полустертым барельефам – нет, ничего… И спутники мои не насторожились, а ведь они – два орка и нюхач. Ладно, будем решать более насущные проблемы.

– Тихон, куда дальше?

В просторном, продуваемом сквозняками зале след держать явно труднее, чем в узких проходах. Тихон с минуту дергает головой, концентрируется на зубной щетке, потом без особой уверенности указывает влево:

– Вроде туда…

Находим очередное ответвление и идем по нему. Стены здесь ровные, и на них цветет плесень, мерцающая нежно-сиреневым, словно скопление светлячков. В тишине начинает прорезаться новый звук – едва уловимый высокочастотный звон, будто кто-то водит пальцем по краю тонкого хрустального бокала. Звук вибрирует в костях, от него противно сводит скулы.

Но Гундрук явно слышит что-то еще, потому что прыгает вперед – метров на пять! – и принимает боевую стойку. Вовремя, черт возьми! По коридору на нас несется бесформенная масса из грязи и щупалец. Впереди – это даже мордой не назовешь – торчат мерцающие глаза.

Гундрук бросается вперед, и его арматурина со свистом врезается в студневидное тело чудища. Острый край проваливается в липкую массу с противным хлюпающим звуком, из пробоины вытекает густая черная слизь. Тварь даже не думает отступать – из её бока вырывается щупальце и с хрустом обвивает левую руку орка. Гундрук, хрипло рыча, дергает арматуру и бьет по отростку, но лишь царапает жесткую шкуру.

Как помочь ему? Коридор слишком узкий, если я приближусь, скорее сам попаду под орочий удар. Направляю вперед воздушное лезвие, но оно не успевает за аморфной извивающейся тварью…

Из туши монстра выползают новые щупальца, липкие и цепкие, пытаясь охватить шею и ноги орка. Гундрук колотит монстра без остановки, отсекая куски плоти, и те медленно ползут обратно. Форма и серая кожа орка покрываются шипящей слизью.

Внезапно тварь замирает, готовясь к новому выпаду – и Гундрук, используя этот миг, резко прорывается под щупальцами и вгоняет арматуру в самый крупный глаз. Раздается хлюпающий хлопок, уши закладывает от воя… вот откуда, спрашивается, он исходит? Орк, сжав зубы от напряжения, протаскивает железяку вниз и разрывает чудище пополам. Оно медленно оседает, превращаясь в черную зловонную лужу. Гундрук выпрямляется во весь рост, воздевает оружие так, что кончик царапает потолок, и протяжно, торжествующе орет. Крик рвется из самой глубины его орочьего существа. Аж завидки берут – немного же парнишке нужно для счастья…

Степка кидается осматривать поверженную кракозябру и уныло тянет:

– Ну что за говна, никакого хабара, врот… Даже глазоньки не выковыряешь, вон, растворяются уже. А, стоп! Что я нашел! Мое, мое, я первый увидел!

Пресекаю это торжество алчности:

– А ну-ка давай сюда! Да верну я, верну – но вдруг что-то опасное…

Находка шустрого Степки на первый взгляд опасной не выглядит. Это древняя серебряная монета, квадратная, массивная. На аверсе – профиль женщины с могучей челюстью, явно орчанки – глаза прищурены, рот искривлен в презрительной гримасе.

– Это Лена, – проявляет неожиданные познания Степка. – Куруканская царица, двенадцатый век…

Догадываюсь, что Лена – не сокращение от имени Елена, а по названию великой сибирской реки… или, наоборот, река названа в честь царицы.

Бросаю монету назад Степке – тот подается навстречу всем телом.

Так, ладно, повеселились и будет.

– Тихон, мы правильно идем?

– Вроде да…

Через пару сотен шагов коридор преграждает древнее механическое устройство – тяжелая железная решетка, висящая на закопченных цепях. Сбоку тускло поблескивает массивный ворот с рукоятью. Дергаю рукоять – ноль эффекта, металл не сдвигается даже на миллиметр – намертво врос в камень.

Степка горделиво приосанивается:

– А ну-ка, уступи дорогу профи!

Гоблин степенно подходит к механизму. Его цепкие пальцы скользят по стальной оси и мгновенно находят то, что ищут: крошечный зазор, где какая-то деталь слегка отходит. Степка прикрывает глаза, концентрируется, а потом его ладонь коротко и резко бьет по основанию механизма.

Раздается сухой щелчок, похожий на выстрел. Ось проседает. Степка наваливается на рычаг, и внутри ворота что-то с хрустом поддается. Цепи звякают, срываясь с креплений, решетка с грохотом обрушивается вниз, взметая клубы пыли. Степка неспешно отряхивает руки, любуясь результатом своей работы.