Чтение онлайн

Здесь есть симпатичные девчонки, но эльфийка безусловно превосходит их всех, она — само пламя, отлитое в безупречную форму. Очевидно, почему она пришла именно ко мне и именно теперь. Лучшая должна быть с лучшим, победитель должен получить приз — и прямо сейчас. Встать, взять ее за бедра, рвануть к себе…

Вот только Аглая — она же не приз. Она — живая девушка со своими проблемами… с кучей, черт побери, проблем. И какая-то из этих проблем привела ее сюда, на этот стол, и заставила принять эту соблазнительную позу — почти вынуждая меня просто взять то, что она так охотно, так жарко предлагает.

Настя бы так не сделала.

И я сам решаю, что мне брать, у кого и когда. Осторожно высвобождаю руку и отодвигаю стул.

— Ты замечательная девушка, Аглая, и заслуживаешь лучшего отношения — в том числе от себя самой. Не надо вот так — в пустом классе, с человеком, которого ты толком и не знаешь.

Аглая дергается, как от удара, прижимает колени к телу и обхватывает их руками.

— Так что, я даже для быстрого перепихона недостаточно хороша?

— Ты слишком хороша для быстрого перепихона. Не хочу, чтобы у нас получилась… просто еще одна выходка, о которой ты потом будешь жалеть. Послушай, здесь теперь многое будет меняться. То есть — я многое буду менять. Если мы сможем быть в этом вместе — как знать… когда получше узнаем друг друга. Ну, только не надо плакать, ничего плохого ведь не случилось. Мне нужна твоя помощь.

— В ч-чем?

— Хоть ты и девушка, а парни к тебе прислушиваются. В том числе отрезки, которые вообще никого не слушают. Потому что ты умная, сильная, решительная… и красивая тоже, конечно, хоть и не это главное. Мне нужно, чтобы мы с ними одинаково понимали происходящее. И я готов их выслушать, всегда. Мы уже не подростки, Аглая. Нельзя вечно противостоять жестокой реальности. Пора взрослеть и брать ее в свои руки. Да, все не получится сразу, будут издержки… это уж как водится. Я хочу, чтобы ты была на моей стороне. Вместе мы сможем изменить ситуацию.

— Посмотрим, — бросает Аглая, изящным движением спрыгивает со стола и уходит.

Провожаю ее взглядом. Что-то внутри колет — «ну не дурак ли, что от такого отказался?» Нет, не дурак, сейчас так правильно.

И только тут понимаю, что если бы я повелся, а потом нас застукали бы — такое дерзкое нарушение распорядка свело бы на нет все мои сегодняшние усилия. И, кстати, любуясь на девичьи красоты, я совершенно позабыл о камерах — а они тут везде, кроме технических помещений; обычно не работают, но раз на раз не приходится. Да, это был бы повод надолго упечь меня в карцер, и никакая инспекция не прицепилась бы — а то и вовсе причина для перевода во взрослую тюрьму.

Интересно, Аглая об этом думала? Хочется верить, нет. Надеюсь, это был просто внезапный порыв — пирокинетики вообще склонны к импульсивным поступкам. Но как знать… надо оставаться настороже.

И это верно не только для Аглаи. Эти парни и девчонки могут казаться крутыми, надежными, несправедливо обиженными. Но нельзя забывать, что все они — приговоренные преступники. У многих печальные истории… но всё, кроме формулировки судебного приговора, я знаю только с их слов. Отрезки выступили против меня открыто — и поэтому могут оказаться далеко не самой большой проблемой. Жизнь неслабо так этих ребят озлобила.

И при всем при том они — маги с повышенным шансом на инициацию второй ступени, надежда и будущее этого мира. Сокровища, пусть и с изъяном, небрежно выброшенные на занюханную обочину. Я могу стать тем, кто даст им шанс выбраться из вонючей ямы, куда их загнала жизнь. И все, с кем это получится, хотят они того или нет, будет обязаны мне — и роду Строгановых, когда я смогу его возродить. А здесь не такое место, где можно запросто отмахнуться от долгов.

А ведь кто-то на этих парней и девчонок охотится… Я с этим разберусь. Как и со многим другим.

Ужасно интересно, что там, за дверью, нарисованной для меня Данилой. Но с этим спешить не стоит — опыт общения с йар-хасут показывает, что у них все работает по принципу «вход — рубль, выход — два». Родовой Договор дает мне право выменять многое — например, информацию о вербовщиках и о воздействиях на Егора в момент убийства. Вот только какой окажется цена… Все, что только возможно, надо разузнать своими силами — и одновременно собирать ценности на обмен, для ситуаций, когда других решений не останется.

Потому что здесь не существует слова «даром», а кому много дано, с того много и спросится. Сегодня я мог получить месть, власть и секс; взял только власть. За это и стану платить.

В дверь, которую Аглая оставила открытой, просовывается морда Моси:

— Строгач, чай будешь?

А почему бы и нет.

— Неси. Крепкий, горячий, две ложки сахара.

Пора все обустраивать по-своему.

– Я думала, мне никогда не разрешат учиться!

Вектра прижимает учебник по программированию к груди – будто боится, что его немедленно отнимут. Лицо сияет, глазища горят.

Я осторожно извлекаю из упаковки новый компьютер. Он предназначен для обеспечения работы магазина, где воспитанники могут тратить заработанные деньги. Сейчас мы в штабе управления этим магазином – нам выделена комната в административном корпусе. В углу Фредерика корпит над гроссбухами, а Вектра стоит передо мной и с восторгом рассматривает технику.

Улыбаюсь:

– Ты просто не знаешь своих прав. Как, впрочем, и все здесь – никто даже не интересуется. А в уставе колонии не прописаны ограничения на образование. Ни единого. Разве что в Сеть выходить запрещено, но только в развлекательных целях. А это значит, что какие-нибудь курсы программирования я тебе выбью. Как ты насчет курсов?

– Я не знаю… я бы очень хотела… – Вектра вспыхивает, румянец так мило смотрится на светло-оливковой коже. – Ты… так много для меня делаешь, Егор…

– Вовсе даже не для тебя! А для себя. Это же мне нужен свой айтишник. Ну то есть всем нужен. На стареньком «Алдане» был только примитивный текстовый редактор. А на этом чуде техники ты нам напишешь базы данных, ну и интерфейс нормальный для заказов…

– Я все это сделаю! – обещает Вектра, трепеща ресницами. – Завтра же после мастерской засяду.

– Не после мастерской, а вместо. С сегодняшнего дня официально фиксируются все работы по колонии из утвержденного списка. Они тоже будут оплачиваться, – подмигиваю. – Мы не рабы, рабы не мы.