Чтение онлайн

Это начинание я отстаивал перед начальником колонии Федором Дормидонтычем Беломестных весь октябрь, а ноябрь ушел на согласование в инстанциях. Конечно, магов эффективнее эксплуатировать на производстве магических же артефактов, но не все сводится к деньгам. Многие из ребят выросли в разного рода казенных учреждениях и понятия не имеют, что предшествует появлению супа в тарелке и как грязная одежда превращается в чистую, сухую и выглаженную. Даже если ущерб от дежурств по хозяйству в первое время превысит пользу, все равно они должны быть – и должны оплачиваться.

Все эти аргументы я на разные лады переписывал для разных принимающих решения учреждений и побуждал Беломестных этот план продавливать, беззастенчиво используя административный ресурс. После нашего небольшого производственного конфликта в сентябре он открыл мне доступ к финансовой отчетности колонии. Я оптимизировал на общее благо пару процессов и одновременно получил весьма действенные аргументы для споров с господином начальником. За казнокрадство в Государстве Российском могли неиллюзорно посадить на кол, а у Дормидонтыча рыльце, как водится, было в пушку.

Обращаюсь к Фредерике, склонившейся сразу над тремя распахнутыми бухгалтерскими книгами:

– Надеюсь, скоро перейдем на нормальный цифровой учет.

– Ой, да что ты меня лечишь! – вскидывается кхазадка. – Этот твой цифровой учет! Один хитрожопый хакер, – Фредерика выразительно поводит могучими бровями в сторону Вектры, – и всё твоё богатство – фьють! – коту под хвост! Нет уж, я лучше буду, как прабабка, и бабка, и мать – с гроссбухами. Так-то надежнее, так-то спокойнее!

Примирительно вскидываю ладони:

– Ладно, ладно, не кипишуй. Будем комбинировать.

Без Фредерики с ее бухгалтерским талантом мой маленький проект был бы обречен, но кхазадка здорово управляется с учетом, и магазин работает. Пока тут можно купить только всякую ерунду вроде сладостей или чипсов, самое серьезное – термоноски. Еще какие-то девчачьи штуки, в их номенклатуру я даже не пытался вникнуть – и в своем-то мире не понимал, что девушки называют словами вроде «база» или «консилер». Это все мелочи, но лиха беда – начало.

Повозившись немного с незнакомого вида разъемами, собираю и подключаю компьютер, потом пододвигаю к нему стул и улыбаюсь робко замершей Вектре:

– Твой трон, принцесса! Занимайся, сколько нужно. Я тебя в список внес, так что можешь тут подвисать хоть все время, на ночь только возвращайся в казарму… или как это у «Ведьм» называется.

– Дортуар, – Вектра снова слегка краснеет. – Спасибо тебе, Егор. За… за все.

– Да ладно. Это же для всех, а значит – и для меня!

Вектра проходит через комнату к компьютеру, тонкие пальцы легко касаются клавиатуры. Волосы сколоты на затылке заколкой-крабиком и открывают изящную шею, покрытую едва заметным нежным пушком.

Лишь бы Вектра не догадалась, что учебники по программированию я купил на свои, заработанные в колонии деньги – девушка и без того непрерывно смущается. Не привыкла, должно быть, что для нее что-то делают просто так. Но мне правда не в напряг, я неприхотлив и вполне обхожусь казенным барахлом, а свой айтишник нам здесь край до чего нужен. А потом… мне просто приятно радовать эту девушку, что уж там. Она с благодарностью принимает все, что дает надежду выбраться из ямы, в которую всех нас загнала жизнь. Чего, к сожалению, нельзя сказать о многих других…

– Егор, мне надо тебе что-то сказать, – тихо говорит Вектра и косится на Фредерику. – Наедине…

– Ой, ну конечно, пожалуйста! – кхазадка выразительно играет бровями. – Воркуйте, воркуйте, голубки мои, не стесняйтесь! А я тем временем… отлучусь по нужде. В уборную пойду, если говорить прямо.

Не мне одному, значит, нравится, когда Вектра краснеет. Интересно, о чем она хочет поговорить? Вряд ли о том, на что намекает Фредерика… для этого как будто еще не пришло время.

Тяжелые шаги гномихи стихают в коридоре, но Вектра только беззвучно шевелит губами, преодолевая очередной приступ робости. Прихожу ей на помощь:

– Что-то случилось? Тебя кто-нибудь обижает?

Подозреваю, что у девчонок есть своя иерархия и свои разборки – наверное, не такие жесткие, как у нас, хотя… это же еще как посмотреть. У меня никаких идей, что с этим делать. Но лучше хотя бы быть в курсе.

– Нет-нет, другое. Я вчера и сегодня помогала Фредерике с гроссбухами и слышала… много чего.

– Много чего? От Фредерики?

Вектра касается кончиками пальцев своей изящно изогнутой ушной раковины:

– Ото всех в этом здании. Люди часто забывают, какой у снага-хай острый слух. Я хоть и полукровка… Вот сейчас за четыре комнаты отсюда в бухгалтерии нашей Тане-Ване косточки перемывают – мол, третий раз за месяц покрасилась и кофточку купила за половину премии. А иногда и про что-то поинтереснее болтают.

Напрягаю слух, но улавливаю только журчание воды в канализационной трубе за стенкой. Интересно, что же Вектра услышала? Неужели что-то о том, куда вывозят магов после второй инициации? За всю осень я так и не нашел никаких ключей к этой истории. Впрочем, никто и не инициировался.

Но новости оказались несколько более глобального характера:

– Многие шепчутся, что власть Строгановых-Бельских и их ставленников подходит к концу. В силу входят Гнедичи-Строгановы. Служилые гадают, кто теперь слетит с теплого местечка, кто удержится… Про Беломестных разное болтают. Одни говорят – сбросят его как ставленника Бельских, да еще и посадят, и повезет, если не на кол. Другие считают, что Беломестных пока трогать не будут, тем более что колония – токсичный актив, и должность эта расстрельная. Вроде того, что на кол с нее всегда успеется.

– А что вообще говорят про Бельских и Гнедичей?

– Что Бельские нахрапом действовали, многим мозоли оттоптали. А Гнедичи мягко стелят, да жестко спать.

Улыбаюсь:

– Спасибо за бдительность, товарищ Вектра. Оставайся на боевом посту, держи меня в курсе.

Интересно девки пляшут – ненавидимые всеми Бельские сдают позиции, Гнедичи в сияющих доспехах и белом плаще занимают регион. Весь бардак переходного периода можно будет очень удобно списывать на Бельских. И наследника Строгановых, то есть меня, в тюрьму засадили тоже они, убитый фон Бахман был их ставленником… хотя странно было ожидать, что гордая сибирячка Ульяна действительно выйдет замуж за такое ничтожество. Зато теперь у моей юной тетушки внезапно появился сердечный друг – по удивительному совпадению, некто Николай Гнедич. Это удалось выяснить по переписке. Писал я тетке, по возрасту скорее годящейся мне в старшие сестры, очень аккуратно. Скоро Ульяна поймет, что мальчика Егора, к которому она была привязана, больше нет, но лучше, если это хотя бы произойдет при личной встрече. Да и мало ли кто эти письма читает на досуге.

А насчет Беломестных… все равно я собирался к нему зайти, потрясти по паре вопросиков. Всякую бюрократическую рутину вроде протоколов-отчетов-согласований я благополучно спихнул на Карлоса, но и сам не брезгую иногда придать процессам ускорения посредством живительного пинка.

Кабинет начальника колонии и прилегающая приемная обшиты панелями под дуб, и вместо линолеума – паркетная доска, но из вентиляции так же тянет всепроникающим духом непромытых половых тряпок. Вежливо здороваюсь с пожилой секретаршей и без стука – я же не подозреваю, будто внутри происходит что-то плохое! – заваливаюсь в кабинет.