Чтение онлайн

Воспитанники тянутся на обед – вливаюсь в поток. За столом вечно голодный гоблин Степка толкает меня локтем:

– Смотри, Строгач, какие сегодня котлеты-на!

– И какие же?

– А как третьего дня. Да ты попробуй, ять, чего спрашивать?

Действительно, котлеты сегодня поварам удались. Обычно кормежка у нас сытная, но без изысков, а тут прям ресторанный уровень: хрустящая корочка и сочная сердцевина. И картофельное пюре не обычной склизкой массой, а какое надо: густое, но не резиновое, и цвет приятный, золотистый.

– Что, почему, как это происходит врот? – волнуется Степка. – Почему у нас то обычная жратва, то царская? Раньше не было такого!

– Ну пошевели извилиной, Степанидзе. Что у нас недавно изменилось?

– Чего? – тупит гоблин.

– Мы дежурства по кухне ввели. Наверное, кто-то из наших барышень – заправский кулинар!

– А кто, кто? Как узнать?

– Ну прояви ты дедуктивные способности раз в жизни… Засекай дни, когда еда особенно удается, и сопоставь с графиком дежурств. Так и вычислишь нашу чудо-повариху.

– Вычислю, допустим, а потом-то что?

– Потом? Беги предложение руки и сердца делать, пока никто другой не дотумкал. Ты у нас – топовый жених, Степка, ни одна не устоит.

– Чо, правда? – сероватые щеки Степки темнеют – так у гоблинов выглядит аналог румянца. – В смысле, ну, правда, я… я в самом деле нравлюсь девушкам, да, Строгач?

– Да ты просто настоящий принц, детка… Жри давай, скоро звонок на уроки.

Зря я так пошутил, на самом деле – Степка вообще смышленый парень, но этот тупой подкол, кажется, за чистую монету принял. Дело в том, что у снага и гоблинов по сравнению с людьми половые потребности повышенные, такая физиология. А тут еще и возраст… чувствительный. И проблема конкретно Степки в том, что в колонии нет ни одной представительницы его расы – гоблины вообще не большие маги и волшебники. Поэтому Степка самозабвенно ухлестывает за барышнями других рас, для которых не малейшего интереса не представляет. При этом паренек-то он славный, поэтому девушки охотно зачисляют его во френдзону, а он этого не выкупает – представители разных рас не всегда хорошо распознают мимику и невербальные сигналы друг друга. В общем, не стоило так над ним шутить…

За два ряда от нас Аглая, соблазнительно изогнувшись, шепчет что-то млеющему от ее внимания Тихону – леди Макбет Тарского уезда, блин. Карлос созерцает этот спектакль, мрачно играя желваками. Вот тоже, еще одна подростковая драма… Поначалу я наивно полагал, что в совместное воспитание юношей и девушек заложен какой-нибудь педагогический смысл – например, женское общество должно юных преступников облагородить. Надеялся, у воспитателей есть план проработки неизбежных в смешанном молодежном коллективе влюбленностей, ревности и излишне назойливых проявлений внимания.

Все оказалось куда прозаичнее: содержание охранных систем колонии для магов влетает Государству Российскому в копеечку, поэтому отдельного учреждения для юных преступниц не предусмотрено. Охранный контур в браслетах вроде как предотвращает беременности и изнасилования, а в остальном – молодежь справляется со своими гормональными взрывами самостоятельно.

Что означает – хреново справляется.

– На уроки идешь, Строгач? – спрашивает Степка.

– А что сегодня по расписанию?

– Алгебра и физика.

– Нет, это без меня…

Теперь я посещаю только академическую магию у Немцова и иногда – историю и обществознание. Лев Бонифатьич, когда не слишком мается с похмелья, довольно интересные вещи рассказывает, с ним даже подискутировать можно. Как мы на той неделе зарубились за идеологию карламаризма! Бонифатьич, потрясая хилыми кулаками, доказывал, что это учение несостоятельно, поскольку деньги, власть и магия по определению принадлежат элитам и не могут распределяться по справедливости. «К сожалению», тихо добавил он в конце и оглянулся на непременный засиженный мухами портрет Государя.

С остальными предметниками я договорился и досрочно сдал экзамены экстерном.

Уровень преподавания – еще одна наша проблема. От ближайшего села до колонии полтора часа на древнем, разваливающемся на ходу электробусе. Земская школа, к которой мы приписаны, направляет сюда педагогов, которых не особенно хочет видеть в своих стенах – тех, кто балансирует на самой грани увольнения за профнепригодность. Поэтому я и продавливаю Дормидонтыча на сетевые курсы – не могу же я в одно лицо преподавать всю школьную программу.

Возвращаюсь в пустой корпус. Устал я сегодня ото всех, хочется побыть немного в одиночестве – настоящем, без камер этих вездесущих и дурацких роботов-надзирателей. Что ж, такая возможность у меня есть, спасибо Даниле-Тормозу.

Сперва захожу в казарму. На моей койке лежит аккуратно сложенная чистая форма. Раньше я, как и все, подолгу искал ее в тележке, которая приезжала из прачечной, но теперь Мося делает это за меня. Я ему ничего подобного не поручал, он по собственной инициативе заделался у меня кем-то вроде лакея, как прежде у Карлоса. Может, оно и по-барски – но удобно.

Беру чистые шмотки, прохожу в кладовку и открываю одному мне видимую дверь. К моим отлучкам персонал уже привык – я так себя поставил, что замечаний мне не делают. Сам, впрочем, берегов не путаю, на ночь всегда возвращаюсь в казарму – а днем гуляю где вздумается.

Эта мистическая дверь – никакой не портал, за ней просто лестница в древний технический подвал. Первое время я шарился там наощупь, но потом разыскал оставленные кем-то пачку свечей и коробок спичек. Из подвала через систему коммуникаций можно было пройти на заброшенную часть территории колонии. Постепенно я ее исследовал.

Левый проход ведет к зданию на границе аномалии. В этом направлении я продвинулся недалеко: строение древнее, в полу зияют провалы, отовсюду торчит ржавая арматура, а потолочные плиты выглядят так, словно готовы обрушиться от любого неосторожного движения – например, от чихания. Дневной свет туда не проникает, так что требуется мощный фонарь, причем не электрический – электричество в аномалии не работает – а на магическом аккумуляторе. Такие в колонии есть, но строго учитываются, прихватить пару фонариков между делом не выйдет. В общем, для исследования аномальной части заброшки у меня пока нет ни снаряжения, ни, главное, мотива. Общаться с йар-хасут не тянет, проблемы колонии я планомерно решаю собственными силами. Йар-хасут, впрочем, тоже ко мне не цепляются – плановые выходы в Хтонь за ингредиентами и на расчистку территории проходят без происшествий.

А вот правый проход ведет в обычную, не аномальную заброшку – три больших каменных корпуса. Темный подвальный коридор довольно быстро сменяется руинами, в основном прилично освещенными из-за прорех в стенах. С полсотни лет назад в этих зданиях располагалась школа магов – как я понял, не тюремного типа, хоть и довольно суровая. Чего тут только нет! Местами даже еще почти целая массивная деревянная мебель. Книги, некоторые, кажется, рукописные – но прикасаться к ним страшно, они могут рассыпаться в труху прямо в руках. Учебные пособия и артефакты непонятного назначения, иногда явно фонящие магией.