Чтение онлайн

Как ученик, не выучивший урока, который ждёт, что учитель подскажет и расскажет вместо него.

– Прекрасно вас понимаю, Марино, – сказала я мягко. – Потому что я переживаю те же самые чувства. В моей жизни тоже всё изменилось, стоило мне попасть сюда… Познакомиться с вами…

Дальше произошло то, что было, в принципе, тоже ожидаемо.

Марино шагнул ко мне, и в следующее мгновение мы уже целовались, стоя под сенью вишнёвых зарослей, в душистой итальянской ночи.

В этот раз я не стала скромничать. Обняла адвоката за шею, притянула его к себе поближе и поцеловала так, что можно было получать Оскара за лучший французский поцелуй.

Где-то в глубине души я попыталась оправдаться перед самой собой, что делаю это исключительно из хитрости и ради благой цели, но… но на самом деле, я просто хотела его поцеловать. Очень хотела. И чувствовала, что это будет наш последний поцелуй, поэтому решила получить от него всё, что только возможно.

От поцелуя, конечно же. Я ведь честная вдова…

Впрочем, Марино тоже вполне заслужил своего Оскара по номинации «Самый головокружительный поцелуй», потому что спустя секунду я совершенно перестала соображать, и слегка опомнилась лишь когда Марино, оторвавшись от моих губ, впился поцелуем мне в шею, оттягивая ворот моей рубашки вниз, добираясь до груди. Но я и не подумала его остановить и вместо того, чтобы оттолкнуть, зарылась пальцами в его кудри, и позволила целовать себя, прикрывая глаза и подставляя его горячим губам шею, плечи и уже почти открытую грудь.

Он что-то простонал, и кажется, это было «Боже, Боже…», но молиться сейчас точно было не ко времени. Поцелуи стали горячее, объятия крепче, Марино набросился на меня с таким пылом и с такой яростью, что мы потеряли равновесие, я отступила на шаг, запуталась в траве, и мы благополучно рухнули прямо под вишнёвые кусты.

Я не сильно ударилась, тем более что Марино попытался удержать меня и смягчил падение, но теперь мы лежали в два этажа, и я поняла, что поцелуями тут явно не обойдётся.

Чопорный и правильный адвокат зарылся лицом мне между грудей и вовсю пытался задрать подол моей рубашки, уже ритмично прижимаясь бёдрами и подстанывая в такт движениям.

Ну и пусть…

Я имею право на безумство. Хотя бы раз в жизни.

Мне вдруг стало всё равно – что будет завтра, и будет ли оно – завтра. Значение имело лишь настоящее. Эта жаркая ночь, этот мужчина, который хотел меня с такой дикостью, с такой исступлённостью, хотя всё время утверждал обратное… Этот диковатый сад, который…

Сад. Который.

Любовная нега тотчас пропала, и я беспокойно открыла глаза. Этот сад живой. И вот сейчас, когда он следит за нами…

– Марино… – шепнула я, дрогнувшим голосом. – Остановись…

Он, и правда, остановился. Замер. Просто застыл на мне.

А потом медленно приподнялся, всё ещё прижимаясь ко мне бёдрами.

Его лицо виделось мне бледным пятном в обрамлении чёрной рамы кудрей, с чёрными пятнами глаз.

– Что ты со мной сделала? – услышала я его шёпот. – Ты меня с ума свела! Ты – ведьма?!

– Приди в себя, – опять зашептала я и попыталась похлопать его по плечу, чтобы привести в чувство, но он перехватил мою руку, встряхнул, а потом вцепился в плечи мне.

– Ты – ведьма? – уже не зашептал, а прошипел он. – Отвечай! Свела меня с ума! Я всегда жил по Божьим законам… У меня невеста… Я дал слово… А из-за тебя…

– Успокойся, – сказала я уже строже. – Вспомнил про невесту – так слезай с меня. Добрый христианин!

– Скажи, что ты со мной сделала? – он встряхнул меня. – Ты приворожила? Своим проклятым вареньем? Отвечай! – теперь он встряхнул меня довольно сильно, так что я приглушённо вскрикнула, ударившись затылком.

Я уже приготовилась влепить ему кулаком по точёному личику или укусить, если потребуется, но помощь пришла, откуда не ждали. То есть надо было этого ждать, но я совсем позабыла, что это – сад, который видит и слышит.

Гибкие вишнёвые ветки захлестнули адвоката поперёк горла, в одну секунду подняли с меня, подняли ещё выше… Я услышала хрип и сипение, и вот уже щёгольские туфли Марино болтаются на уровне моих глаз…

– Остановись! – закричала я по-русски, перепугавшись до дрожи в коленях, до полной потери разума. – Не трогай его! Отпусти! Я его люблю!..

По деревьям прошёлся тяжёлый шелест – как недовольный вздох, но дерево разжало свои ветки, и адвокат плюхнулся на траву, прямо мне под ноги, схватившись за горло и надсадно кашляя.

– Как ты? Цел? – я подползла к нему, заглядывая в лицо.

Он судорожно вздохнул, посмотрел на меня, ещё раз вздохнул и хрипло произнёс:

– Что это? Я точно сошёл с ума?

– Э-э… – протянула я.

В саду стало тихо-тихо, но на террасе стукнула дверь, свет колыхнулся и раздался встревоженный голос Ветрувии:

– Апо? Где ты? Апо! Почему ты кричишь?

– Всё в порядке! – крикнула я ей в ответ. – Иди спать!

– Всё хорошо? – Ветрувия медлила уходить. – Где ты? Я тебя не вижу…

– Труви, я в кустах вместе с синьором Марини, – ответила я ей чётко и раздельно. – Мы прячемся, поэтому ты нас не видишь. Иди спать, будь добра.

– Понятно, – тут же отозвалась она. – Тогда доброй ночи! – хихикнула и добавила: – И синьору Марино тоже!

Она ушла с террасы, унеся с собой свечу, и стало тихо и вдобавок темно.

– Я услышу какое-то объяснение? – спросил Марино всё так же хрипло.

Он покашливал и тёр шею, но было ясно, что с ним всё в порядке.

– Боюсь, ты мне не поверишь, – честно сказала я.

– После всего, что произошло, даже не знаю, чему я мог бы не поверить, – ответил он язвительно и оттолкнул мою руку, когда я попыталась дотронуться до его плеча. – Выкладывай. Ты ведьма? Продала душу дьяволу?

– Не говори глупостей, – сказала я укоризненно. – Никому я ничего не продавала. Кроме варенья. И оно, к твоему сведению, совсем не проклятое и не с приворотами. Да, я… я – не Аполлинария Фиоре.

– Новость, – хмыкнул Марино.

Мы продолжали всё так же сидеть под вишнёвыми кустами на траве, я глубоко вздохнула, хотя меня никто не душил, и продолжала:

– Аполлинария Фиоре, похоже, утонула. Это её тело находится в мертвецкой в Локарно. Меня приняли за неё по ошибке. Я пыталась объяснить им, но меня никто не слушал…

– Как можно принять одного человека за другого?!

– Получается, мы с ней очень похожи… Даже её родственники опознали меня, как Аполлинарию. Мне ничего не оставалось, как занять её место. Потому что…