Чтение онлайн

Ну, насколько можно отпрянуть в ящике размером с коробку от среднего холодильника.

Было темно, я не видела лица синьора Марино, но зато слышала, как прерывисто и тяжело он дышит, и чувствовала, как дрожат у него руки, потому что он до сих пор держал моё лицо в своих ладонях, и ещё у него безумно колотилось сердце. И от этого мне совсем не было стыдно, а было безумно приятно.

Ещё несколько мгновений тишины, темноты, напряжения между нами, а потом я услышала, как Марино сбивчиво шепчет на латыни: «Прости, Господи, ибо я согрешил…».

Ну вот, добрый христианин опомнился и теперь в ужасе.

Он замолчал, а потом зашептал уже довольно твёрдо:

– Это не должно было произойти. Я виноват перед вами… Грех на мне… Грех всегда на мужчине, потому что он отвечает за всё…

Волшебство заканчивалось, таяло, и я, чтобы продлить его ещё хоть на секунду, прошептала известные строки из трагедии Шекспира про несчастных веронских влюблённых, когда они беззаботно обменивались поцелуями:

– Твой поцелуй грехи смыл с губ моих,

Теперь я чист, как праведник небесный…

Теперь грех на моих устах стократно…

Позволь, я заберу его обратно…

О, как вы, праведник, целуетесь чудесно…[1]

Я прочитала это по-русски, и, конечно, же, праведник Марино ничего не понял. Но замолчал, и прошло ещё несколько томительных, долгих секунд, прежде чем он зашептал снова:

– Что вы сейчас сказали?

– Помолилась о спасении наших душ, – ответила я, едва удержавшись от печального вздоха.

– Какая-то странная молитва, – заметил он.

– При всём вашем уме, Марино, вы ведь не будете утверждать, что знаете все молитвы этого мира? Всего не может знать никто. Будем выбираться или дождёмся возвращения синьора Гаттамелато?

Не дожидаясь ответа, я приподняла крышку и полезла из сундука. Кажется, попутно я наступила адвокату на руку, но он только коротко зашипел в темноте. Выбравшись за мною следом, он подкрался к двери и некоторое время прислушивался, потом осторожно выглянул.

– Никого!.. – прошептал он, и мы вышли в коридор, перебежали его, стараясь держаться у стены, а не попадать в полосы света луны, которой как раз вздумалось выкатиться на небеса.

Мы благополучно миновали террасу, вылезли в окно, пробежали через двор и, наконец-то, оказались за калиткой.

– Надо бы её закрыть изнутри, – сказала я, неуверенно. – Иначе могут догадаться, что кто-то был в доме…

– И так догадаются, – очень спокойно возразил адвокат. – Я забыл там фонарь.

– Что?! – перепугалась я. – Как – забыли? О чём думали-то?

– Не о фонарях! – огрызнулся он, пряча глаза. – Не волнуйтесь, ничего страшного. На фонаре моё имя не написано. Мало ли кто и зачем мог залезть в дом к судье…

– Взломщик из вас – так себе, – поругала я его. – Но ладно, отпечатки пальцев с фонаря точно не снимут. И ничего не докажут.

– Угу, – промычал он, по-прежнему глядя в сторону.

– Идёмте отсюда поскорее, – скомандовала я. – Кстати, а куда идём? Надо бы добраться до виллы, но я отправила Ветрувию на лошади… А где ваша лошадка? Мургезской породы?

– Оставил на постоялом дворе, – нехотя ответил Марино. – Я снял комнату, вы можете там переночевать, а завтра уедете домой…

– Хорошо. А вы?

– А я уеду сейчас, – он произнёс это таким тоном, словно уже примерял власяницу, вериги и готовился к покаянному посту на шесть недель.

– Послушайте, Марино, – начала я твёрдо, – я – взрослая, серьёзная женщина, и то, что случилось, когда мы сыграли в ящик…

Я хотела сказать, что не соблазняю детей, и происшедшее было всего лишь случайностью, но он меня перебил.

– Лучше уйдём отсюда поскорее, – Марино перестал отводить глаза и посмотрел прямо на меня. – Я бы сам проводил вас до дома, но у меня срочные дела в Сан-Годенцо. И так потерял слишком много времени. Хотелось бы надеяться, что не зря.

[1]Пьеса У.Шекспира «Ромео и Джульетта», перевод с английского мой

На следующий день я возвращалась на виллу «Мармэллата» в отвратительном настроении. И дело было не только в мерзких новостях про семейку Фиоре. Дело было в том, что я по своей глупости умудрилась испортить отношения с Марино. Кто там кого первый поцеловал – было уже неважно. Факт – это всё испортило. До поцелуя, хотя бы, можно было оставаться друзьями. Кто мы теперь? Деловые партнёры? Ну да. Только это и остаётся. Получилось так, что я потеряла единственного человека, ради которого можно было потерпеть даже средневековый пятнадцатый век с его бредовыми законами и сомнительной моралью.

Спала я тоже отвратительно, мучаясь то угрызениями совести, то самыми настоящими любовными муками – как за полвека до меня несчастная Джульетта из Вероны, а утром меня ожидали юбки, висевшие на спинке стула – верхняя и нижняя, и повозка с лошадью, которой правил услужливый извозчик.

Юбки были не новые, но чистые и вполне приличные. Надев их, я бросила то, что осталось от моей юбки, в корзину, стоявшую в углу гостиничного номера. Марино позаботился даже о том, чтобы я выглядела, как приличнаяженщина, а не как цыганка с большой дороги.

Меня довезли до самых ворот, прямо как королеву, и даже не спросили платы – видимо, Марино рассчитался сполна и щедро. Рыцарь. Ничего не скажешь. И, положа руку на сердце, я не могла его за это осуждать. Могла только жалеть, что мне не встретился подобный человек в моём мире. И оставалось лишь завидовать синьорине Козе, которая получит в мужья такого прекрасного во всех отношениях человека.

Сад словно почувствовал моё настроение и встретил меня унылым дождиком. В связи с этим медные тазы с вареньем не стояли в рядок на лужайке, и всё семейство Фиоре, скорее всего, сидело во флигеле. Проверять их я не пошла. Хотелось вымыться, поесть и лечь спать, потому что после этой ночи я устала больше, чем после воровских вылазок в здание суда и в дом судьи.

Ветрувия с комфортом расположилась на террасе и уплетала свежий хлеб с вареньем. Подруга ничего не сказала, но сразу остановила взгляд на моей юбке.

– Ту порвала, – ответила я, вяло махнув рукой. – Не спрашивай.

Пока я мылась, стараясь не думать о сладком поцелуе в сундуке и о горьких последствиях, Ветрувия гремела посудой в кухне, и стоило мне выйти, позвала завтракать.

– Не хочу, – ответила я, покачав головой. – Пойду, прилягу. Не бери больше ничего из еды через нашу семейку. Если только куриные яйца. Будем покупать продукты в Сан-Годенцо, сейчас лошадь есть…