Чтение онлайн

Поднявшись, Гримнальд, продолжая трястись, подошел к шкафу с бумагами. Отодвинув пару стопок, он дрожащими руками достал бутыль лучшего красного вина, какого не сыщешь на всем континенте. Далее он прошел к полкам и взял один из многочисленных кубков...

...На следующее утро первый советник, Юстус Гримнальд, был обнаружен в своем кабинете. Бездыханное тело второго лица государства лежало на черном каменном полу перед письменным столом. Справа от него печально лежала статуэтка неизвестного генерала с отбитой головой, слева - небольшой золотой кубок с остатками вина. Со стола на мертвого величественно глядела открытая бутыль вина. Огонек в камине все продолжал бегать...

Вино было отравлено...

XVII

Острые шпили мрачного города забытых уходили высоко вверх, пронзая земную поверхность. Дневной свет никогда не проникает сюда. Здесь нет жизни. Все спит веч­ным, мертвым сном. Дома местных "жителей" больше похожи на норы: у них нет окон, лишь одно отверстие - входное без двери. На высоких полусгнивших деревянных столбах возле каждого дома восседает большой фосфоресцирующий кристалл, исто­чающий зеленоватый свет отчаяния. У жителей нет собственной воли, они всецело преданы своему единственному, бессменному государю. Им все безразлично. Здесь нет денег, власти презренного металла, ибо в нем нет надобности. Они вечные, они бессмертные, погруженные в бесконечный сон, рабы своего властелина. Лишь он один всегда бодрствует и холодным, равнодушным взором следит за тем, чтобы эта тишина длилась вечно. Именно к нему во дворец держала свой путь разваливающаяся телега с пленником, сопровождаемая пробужденными по воле Владыки бесчисленными рабами его. Они мерно шагали по просторной тропе, освещаемой тусклым зеленым светом, к возвышающемуся над всеми строениями гигантскому сталактиту.

Громадные стальные ворота с изображенными черепами беззвучно отворились, пропуская конвой. Они оказались в необъятном круглом зале. По периметру распо­ложились многочисленные подсвечники с фосфоресцирующими кристаллами. Слева и справа от ворот вверх уходили лестницы, с пролетов которых можно было попасть в бесчисленные комнаты. Под потолком свисал закованный цепями огненно-красный, испускающий магическое сияние камень. Стена против ворот была заменена на гигантских размеров зеркало. В углах его покрывали трещины и паутина. Перед зеркалом, лицевой стороной к нему, возвышался трон из черного камня, на котором восседал, опустив руки на подлокотники, так что можно было видеть его костлявые пальцы, временами постукивающие по камню, сам Властелин всех погибших душ. Лица его не было видно - капюшон скрывал его, а через грязное зеркало вообще ничего нельзя было увидеть.

Клетку д'Эрмиона сняли с телеги и поставили в центре зала (естественно, несколько мертвецов во время этого пострадало). Сопровождавшие разместились по периметру зала, но никто из них не посмел встать рядом с зеркалом.

– Развязать, - как гром ударил голос неподвижного владыки, усиливаясь, отра­жаясь от каменных стен. Подчиняясь велению грозного властелина, гнилой плен наше­го героя, затрещал. Доски падали и разбивались в щепки об безжизненный камень зала. Д'Эрмион почувствовал острие ножа, упирающееся ему в спину. Одним движе­нием были перерублены путы. Шляпа быстро поползла вниз и была в тот же момент подхвачена поднимающимся пленником и установлена на положенное место.

– Имя, - новый раскат прокатился по стенам. Наш герой послушно назвал свое полное имя (за неимением лишнего места и времени не будем озвучивать его), ибо от­четливо понимал, что не следует гневить того, в чьих руках находится его жизнь.

Вечный владыка поднял вверх левую руку, так что можно было увидеть всю утратившую какие-либо признаки жизни посеревшую пятерню. Судя по всему, жест этот означал приказ покинуть зал, ибо в тот же момент сопровождавшие д'Эрмиона воины сгорели на глазах подобно тому, как обратился в пепел поверженный Афниар.

– Внесите напиток, - с третьим раскатом огромное зеркало пошатнулось, не­большая трещина, как змея, пробежала по нему. По правой лестнице вниз спустился человек во фраке с подносом в руках. Он был бледен, глаза его были пусты, на лице этом читались вечные страдания и обреченность. При каждом шаге его голова раска­чивалась из стороны в сторону, казалось, что она сейчас оторвется. Он подошел к д'Эрмиону и оставил поднос на полу, после чего покинул зал тем же незамысловатым способом. На подносе оказалась бронзовая чаша. Что-то мутное, серовато-зеленое было налито в нее. Над чашей клубился пар.

– Пей, - теперь недвижимый владыка не сотрясал стены своим замогильным, ме­таллическим голосом, он звучал, как колокольный звон, теперь лишь для одного д'Эрмиона, ибо его безмолвные слуги исполнили все, что требовалось.

– Могу ли я быть уверенным, что это не яд?
– отступая назад, задал, не решав­шийся испытывать судьбу, д'Эрмион единственно верный вопрос.

– Пей, - вновь зазвенел колокол.
– Если требовалось, Мы могли забрать жизнь ранее.

Неведомая сила сковала движения нашего героя, нечто старалось склонить его к земле, и чем больше пытался сопротивляться он, тем сильнее нажимала эта сила. Единственное, что мог он сделать - подчиниться. Он взял чашу - незримое нечто осла­било хватку. Неизвестный металл обжигал холодом пальцы д'Эрмиона. "Пей!", - вновь и вновь он слышал звон, заглушавший все мысли, не успевавшие рождаться в его голове. Не в силах сопротивляться он сделал глоток. Холодная склизкая жижа по­текла по горлу, и он почувствовал, как что-то словно сжигает его изнутри. Чаша вы­скользнула из рук и беззвучно разбилась, остатки зелья просочились сквозь мрачный камень.

– Играйте марш!
– громогласный приказ Владыки взрывом прокатился по залу. Барабанный бой доносился до слуха, он все приближался и усиливался. Зеркало, не выдерживая и трескаясь по всей площади, обрушилось, рассыпаясь на тысячи блестя­щих осколков. Вращаясь в воздухе и сверкая в зеленоватом свете, они замирали на мгновение и обрушивались в низ, обращаясь в пыль.

Опираясь на подлокотники своего трона, властелин безмолвствующих поднялся и, обойдя справа свое царское место, предстал пред с трудом удерживающимся на но­гах, задыхающимся д'Эрмионом во всем своем великолепии. В длинной черной ман­тии, изукрашенной почти незаметными серебряными узорами, в капюшоне, как тень нависшем над полностью скрывающей лицо серебряной маске с чуть заметной трещи­ной на правой щеке, лишь источающие морозный свет глаза-звезды виднелись за мас­кой - мрачный владыка, словно статуя, возвышался над землей. Поверх мантии на нем была серебряная кираса с узором в виде раскинувшего крылья дракона, приготовив­шегося извергнуть пламя. На указательном пальце костяной правой руки его красо­валось серебряное кольцо со сверкающим изумрудом.

– Наш дар - время, - медленным шагом он поплыл к падающему на холодный ка­мень д'Эрмиону. Судя по металлическому грохоту при каждом его шаге, полы мантии скрывали стальные сапоги.
– Мы даруем вечность на поиски, - мертвой хваткой он сжал шею лежащего замертво, отрывая его от мрачного камня зала.
– Взамен ты отдашь Нам то единственное, что Мы попросим, - волоча по полу бездыханное тело, бессменный властитель поплыл обратно к разбитому зеркалу, на месте которого уже закручивались вихри энергии, разрывающей пространство и время, образуя врата, ве­дущие лишь одному Ему известно куда.
– Встань и иди, - не отпуская хватки, одним движением Первый из забытых поставил на ноги возвращающегося к жизни д'Эрмио­на и втолкнул его в портал. Искрящиеся вихри унесли с собой нашего героя... Отби­ваемый барабанами Марш Разрушения все не утихал...

XVIII

Самодвижущаяся карета Стенли и Хенки после их очередной перепалки заглохла среди леса, примерно в получасе ходьбы от берега великой реки Ион. Светало. После длительного и бессмысленного спора о том, нужно ли тащить машину с собой или оставить ее, было все же решено ее бросить и продолжить путь на своих двоих.

Они вышли к песчаному берегу реки. Не слишком далеко, слева расположился маленький полуразвалившийся домик, совсем как тот, что встретил д'Эрмион на своем пути. Спотыкаясь на ровном месте и отряхиваясь от песка, который как назло стремил­ся как можно крепче к ним прилипнуть, агенты тайной стражи бросились к этому единственному в здешних местах признаку цивилизации.

Добравшись до покосившейся ступеньки, ведущей на не менее покосившееся крыльцо, неразлучная пара грандиозно шлепнулась перед ними на желтый песок, заце­пившись за торчащую корягу. Деревянная дверка, потрепанная временем, скрипнула и на крылечко, сопровождаемый скрипом половиц, вышел весело улыбающийся стари­чок с грибочком на щеке (страшно похожий на того, который выходил к нашему герою, либо тот же самый). Стенли и Хенки незамедлительно поднялись, для большей важно­сти расправляя свои мантии так, чтобы была видна отличительная нашивка. Судя по всему, телепатическим образом решив вопрос, кто будет говорить, меньший, гордо за­дирая кверху голову, начал, как по заученному: