Чтение онлайн

– Располагайтесь, - не стирая с маленького толстого лица фальшивую, кислотную улыбку, пригласил присесть на подставляемое долгожданному гостю полуразвалив­шееся кресло министр.

– Пожалуй, нет - окинув всегда все замечающим взором "место посетителя", сер Генри отступил от заботливого хозяина на шаг назад.

– Ваша воля, - Юфелий, звякнув медалями, отставил кресло, все-таки развалив­шееся при новом касании пола.
– Беда! Беда!
– изображая глубокое негодование, всплеснул руками министр, как будто толстый пингвин взмахнул не приспособленны­ми для полета крыльями.
– Может винца? Вижу - Вам нужно. Сейчас позову...

– Не надо, ваше превосходительство, может, сразу приступим к делу?
– отступая, следователь уперся в неровную холодную стену, что значило, что все-таки придется "принять ближний бой" с таким замечательным человеком. Несмотря на обвешан­ность орденами, трудно было не заметить, насколько грязны его одежды. Нет, разнооб­разных наборов одеяний ему было предоставлено более чем достаточно, да и ванная комната присутствовала на этаже, однако все свои "лишние" костюмы он умудрился спрятать, а куда - никак не мог вспомнить, а выстирать тот единственный, который вот уже второй месяц на нем, он не мог, во-первых, потому что не умел, во-вторых, потому что боялся снять с него свои награды - кто-то ведь внезапно может их похитить! Ванну он не принимал по этой же самой причине, так что благовония, им источаемые, с трудом перебивались даже самыми качественными духами.

– О! Конечно!
– Юфелий все-таки подобрался к серу Генри. "О, Создатель! С та­ким министром безопасности никакая другая опасность не нужна!" - пытаясь подавить отвращение, мысленно стонал следователь по особо важным делам. Не известно, чего этим добился министр, но он этого явно добился, ибо сразу же, развернувшись, отошел к столику, сел на размещенное за ним кресло и, важно положив руки перед собой на стол, продолжил, переменив свой мерзко-обыденный тон на деловой и наконец-то спрятав свою отвратительную улыбку, от чего его лицо стало еще более надутым.
– Этой ночью кто-то отравил первого советника Его покойного Величества. Доступными нам силами мы так и не можем выследить дерзкого преступника.

– А почему вы решили, что он именно отравлен?
– с некоторым облегчением сер Генри вопросительно посмотрел на поигрывающего пальцами министра, поспешно "поправляя" свою "первую маску", чуть было не слетевшую от массированной "атаки" Юфелия.

– А потому, что следов крови никто не обнаружил, ран на теле тоже нет, а при­дворные маги утверждают, что наш дорогой советник обладал отменным здоровьем.

– И чего же вы хотите и к чему такая секретность?
– сер Генри теперь наконец­-таки говорил свободно, однако, на случай если министр начнет "убеждать", он начал медленное отступление к двери, удачно оставленной открытой.

– Вас рекомендовали, как лучшего в своем деле, потому вас и вызвали из вашего Лизвилля. Вы ведь знаете, какое расстояние от Лизвилля до столицы? Мы за кем попа­ло бы не посылали гонца за тридевять земель. Не разочаровывайте нашу славную Им­перию в моем лице.

– Что ж, свою задачу я осознал, однако, к чему секретность, можно было бы в письме изложить все, а так - мы только теряем время.
– следователь уже нащупал пра­вой пяткой дверной проем (оборачиваться он не решался).

– Могут возникнуть народные волнения по этому поводу, так что секретность необходима. Чего мы от вас и требуем. Никто, кроме стражи и всего комитета мини­стров, ничего не знает и не должен узнать, даже слуги.

– Какие могут быть волнения, если народу глубоко наплевать на политические преступления? На этом ведь и построено благополучие нашей славной Импери...

– Так или иначе, утечки информации быть не должно... Всякое может случиться...
– он значительно взглянул прямо в глаза серу Генри, словно говоря: "Я - начальник, мне - виднее", - и сразу же вновь переменился в лице, опять изобразив эту мерзостную улыбку.
– Ну, а теперь, может, винца?

– Нет уж, извольте приступить, - следователь по особо важным делам раскланял­ся и скрылся в дверном проеме. "Кабинет советника на втором этаже", - донеслись ему вослед, отражаясь от серого камня коридора и звеня, слова министра государственной безопасности.

Подошедши к запертой двери, ведущей на лестницу между этажами, он посту­чал. Секунду спустя послушался скрежет проворачивающегося ключа. Дверь отвори­лась. Встречающий на пороге все тот же стражник с злобно-довольной ухмылкой тихо спросил, оскалив желтоватые зубы: "Понравился?"

Сер Генри, ничего не отвечая, а лишь с явным неудовольствием взглядом изме­рив стражника, быстро прошел мимо, вниз по лестнице. Он даже не заметил, как его тугой кошелек после столь "тесного" общения с таким замечательным человеком, как министр государственной безопасности, странным образом похудел монет на пятьде­сят, если не на больше...

XXI

...Бурлящий поток сметающей все на своем пути воды впивался, разбиваясь на тысячи переливающихся самоцветов, в громадный, разрезающий его надвое валун, стоящий на самом краю гигантского водопада. Этот камень - есть последнее, что вста­ет на пути у нескончаемого, бешеного потока в мире том. Дальше - мутная пенящаяся вода срывается вниз, в бесконечность. Здесь уходит в небытие река, несущая все воды Фенрота, дабы вновь родиться далеко на востоке, на другом краю.

На камне том, что клином разбивал единое на части, возвышалась печальная фи­гура в подранном, посеревшем от пыли и грязи плаще с красным подбоем, раздувае­мом безжалостным ветром, и в измятой шляпе с потрепанным красным пером, стремя­щейся, подчиняясь воющему потоку воздуха, сорваться с его головы и устремиться в бездну.

В невиданном ранее изумлении, восхищении и непонимании находился д'Эрмион. Немыслимо. Огромная бело-желтая луна, изрытая многочисленными удара­ми небесных камней, на усыпанном звездами небе манила к себе, просила, даже прика­зывала, сделать всего один шаг в никуда, дабы исчезнуть вместе с потоком реки. Здесь умирает день и на смену ему рождается ночь. Здесь особенно ощущается могущество и гениальность Творцов, непостижимость их задумки и ничтожность творений. Это край... край мира, где должно закончить свой путь все, зародившееся на востоке.

"Ужели это конец?
– застыв на месте, он взглядом и мыслью уходил в бездну.
– Дальше пути нет. Обратной дороги - тоже. За что? Чем я провинился перед всем миром, что сейчас должен сгинуть в пропасти?! Да, обманывал и не раз, но никого и никогда не погубил... О, Создатель! Почему?..
– порывы ветра гнали его вперед вслед за потоком, он пошатнулся.
– Нет выбора... Даже если пытаться доплыть до берега, бу­шующий поток увлечет меня за собой... Выхода нет... Пусть будет, что должно!..".

Он, подталкиваемый свирепствующими потоками воздуха, сделал шаг вперед и... провалился в бездну, в непроглядную тьму, в никуда... Шум воды пропал, ветер стих, звезды и луна скрылись за черной пеленой - все пропало... он пропал...

XXII

...Сер Генри благополучно преодолел лестницу и уже шел по коридору второго этажа замка. В отличие от третьего этажа, разоренного министром безопасности, вто­рой оказался более живым. Из-за разных дверей доносился шум, возня и другие при­знаки жизни, на углах сера Генри встречали золотые статуи атлантов, гербы, разнооб­разные картины смотрели с каменных стен, освещаемых десятками факелов. Даже стражник у двери не был таким жутким и у проходящего мимо следователя попросил прихватить что-нибудь из кухни, также находящейся на втором этаже. По стоящему в воздухе запаху заранее готовящегося ужина сер Генри легко ее обнаружил и, на минут­ку заглянув, успел продегустировать жареную курочку и прихватил пару свежих поми­дорчиков для стражника. Передав их "заказчику", ожидавшему чего-то более значи­тельного, но все равно поблагодарившему, следователь по особо важным делам напра­вился по месту назначения - в кабинет первого советника.