Чтение онлайн

Цезарепапизм как основа отношений государства и Русской православной церкви не признавался законным и значительной частью церковных иерархов, ратовавших за восстановление прежнего соборного начала в церковном управлении 46 .

Под влиянием революционных событий начала XX в. включенность церкви в систему государственного управления все более воспринималась как тяжелая опека. Лозунгом дня становилось требование «возвращения к каноническим нормам» в церковной жизни. Так, митрополит Санкт-Петербургский Антоний (Вадковский) призывал в феврале 1905 г. предоставить православной церкви больше свободы в управлении ее внутренними делами, где бы она могла руководствоваться, главным образом, церковными канонами и нравственно-религиозными потребностями своих членов и, освобожденная от прямой государственной или политической миссии, могла бы своим возрожденным нравственным авторитетом быть незаменимой опорой православного государства 47 .

Необходимо отметить, что основной тенденцией в развитии религиозного законодательства в период империи стало расширение веротерпимости. К началу XX в. повышение уровня социально-экономической жизни, развитие буржуазного права, утверждавшего идею религиозной свободы личности, рост правового сознания и политической культуры российского общества стали предпосылками реформирования религиозного законодательства. Все эти факторы входили в противоречие с архаичным действующим законодательством о религиях, базировавшимся на установленной на государственном уровне системе принуждения в делах веры и уголовной охране чистоты «господствующего» исповедания 48 .

Требование введения свободы совести стало одним из популярных лозунгов религиозно-общественного движения накануне Первой русской революции. Принципы действующего вероисповедного права трактовались обществом как фактор, ослаблявший политический режим и ухудшавший национальную и конфессиональную ситуации в империи.

Отсталость вероисповедного законодательства России была признана и представителями правящей элиты страны, входившими в январе – мае 1905 г. в состав ведомств и совещаний (комитет министров, совещание А.П. Игнатьева и др.) по подготовке вероисповедной реформы. Своей первоочередной задачей бюрократия считала улучшение религиозного быта неправославных подданных империи (представителей инославных и иноверных конфессий, старообрядцев), расширение их прав, ослабление административного произвола по отношению к ним.

Заметное влияние на подготовку реформы оказала отечественная государственно-правовая мысль. Важно отметить определяющую роль в этом либерального направления отечественной юридической науки – ученых-юристов М.А. Рейснера, С.В. Познышева, С.А. Котляревского и др. Они разработали правовое содержание понятия «свобода совести», сформулировали перечень норм, обеспечивавших населению право на свободный мировоззренческий выбор и определение своего отношения к религии. Полноценную религиозную свободу ученые признавали возможной лишь в государстве, признающем паритет религий и обеспечивающем условия для свободного религиозного выбора личности.

В этой связи необходимо признать особое влияние на российскую правовую мысль исторического опыта и правовой традиции стран Западной Европы и США, осуществлявших переход от конфессионального государства к светскому начиная с конца XVII в. На Западе движение в пользу установления свободы совести являлось составной частью более широкого процесса перехода к демократии. Большинство конституционных актов, гарантировавших свободу вероисповедания, устанавливавших равенство прав граждан вне зависимости от их религиозной принадлежности и даже отделявших церковь от государства, принимались либо в ходе буржуазных революций (Великой французской, Бельгийской революции 1830 г., европейских революций 1848–1849 гг.), либо в комплексе с мерами, обеспечивавшими демократизацию общества и государства.

В 1880-е гг. специалист в сфере церковного права Н.С. Суворов перевел с немецкого и издал книгу доктора римского и канонического права Венского университета Ф.Б.Х. Маасена «Девять глав о свободной церкви и о свободе совести». Уже на следующий год в свет вышла книга В. Кипарисова по данному вопросу. Так началась разработка понятия «свобода совести».

Однако достаточно быстро специалисты перешли и к понятию светского государства. Н.А. Заозерский, доцент канонического права при Московской Духовной академии, анализируя зарубежный опыт, выделял в 1888 г. следующие виды государств: 1) «юридическое государство», где ликвидировано опекунство государства над церковью; 2) либеральное государство, при котором реализуется формула «Свободная церковь в свободном государстве»; 3) государство, равнодушно относящееся к вере и церкви; 4) теократическое государство; 5) превосходство церкви над государством. Но пока это была только научная классификация 49 .

Нельзя не отметить также труды М.А. Рейснера. Главным лозунгом его статей и лекций была личная религиозная свобода. Ученый считал, что возможны самые радикальные меры, вплоть до отделения церкви от государства и провозглашения свободы совести 50 .

Осуществление свободы совести в России рассматривалось им в контексте становления правового государства, формировавшего свободную нравственную личность как в ее внешних, так и во внутренних проявлениях, и признававшего за гражданами свободу вероисповедания их фундаментальным и природным правом 51 .

М.А. Рейснер считал, что принцип терпимости, положенный в основу российского религиозного законодательства, не отвечал потребностям развития отечественного государства начала ХХ в. и подлежал замене принципом свободы совести. Ученый увязывал обеспечение полной свободы вероисповеданий с представительной формой правления государством 52 .

Характеризуя перечень неотъемлемых прав и свобод человека и гражданина, он указывал на конституционную природу права свободы совести, начертанного «почти во всех конституциях западноевропейских народов» и признанного отдельными государствами до установления конституционного строя 53 . Схожей с М.А. Рейснером точки зрения придерживался и С.П. Мельгунов. Он считал, что право свободы религиозного исповедания является естественным правом человека и гражданина 54 .

Важным принципом правового государства, по мысли профессора И.С. Бердникова, являлся принцип неконфессиональности государства и верховенства церкви в устроении религиозной жизни 55 .

С.П. Мельгунов указывал, что в правовом государстве «ни одна церковь не пользуется никакими прерогативами и особой поддержкой со стороны государственной власти. Равно охраняя религиозную свободу представителей всех без исключения вероисповедных групп, признавая и атеизм, государство отделяет себя от вероисповедных интересов и окончательно сбрасывает с себя старую оболочку» 56 .

Религиозная свобода как «свобода проявления творческой деятельности духа» применительно к правовому государству многими трактовалась как равенство всех религий. Государству не следовало брать на себя роль судьи в вопросе о превосходстве одной веры над другой. Его функция должна была сводиться к тому, чтобы не стеснять религиозную свободу, не стремиться изменить естественное течение религиозной жизни народа принудительными мерами, предписывая или запрещая какие-либо религиозные верования, а охранять каждое из них 57 .

Несостоятельным в условиях правового государства признавался также осуществляемый в условиях полицейского государства тип государственной охраны религий, предписывавший либо запрещавший гражданам их верования и каравший за отступление от своих предписаний мерами уголовно-правового характера 58 .

Некоторые ученые и общественные деятели связывали реформирование государственно-церковных отношений с созданием светского государства. Так, С.П. Мельгунов, развивая тезис о том, что веротерпимость предполагает существование конфессионального государства, которое поддерживает определенный культ, утверждал, что только отделение церкви от государства, уничтожение самой идеи господствующей церкви может в действительности обеспечить полную свободу совести для инакомыслящих 59 . Он был сторонником полного невмешательства государства в дела конфессий.