Чтение онлайн

– Ах, да гори оно все огнем!
– воскликнул художник.
– Почему и нет? Я согласен! Но, у меня будет просьба выдать сегодняшний дагерротип из обители Святой Урсулы мне для пользования. Я нарисую полотно "Осмотр места происшествия"!

– Прекрасно.
– произнес сэр Эндрю.
– Дагерротип Вам выдадут. Но, кроме расписки, прошу Вас написать и заявление на имя сэра Винстона, он, раз уж здесь, сразу и завизирует. Жалование, правда, всего четыре флорина в день, но через год Вам можно будет повысить классный чин, и жалование до двух, соответственно, крон. А покуда вы пишите, констебль Вильк вкратце введет нас с господином комиссаром в курс дела по сегодняшнему происшествию.

Вновь мне пришлось излагать сегодняшнее свое приключение, и вновь меня слушали с полным вниманием, задавая только уточняющие вопросы. Лишь когда речь зашла о появлении доктора Уоткинса, эрл Данхилл остановил меня жестом, и, откинувшись на спинку кресла, поглядел на мистера Канингхема.

– Тот самый? Который раскрыл убийство в деле о пестрой ленте и расшифровал знаки пляшущих лепреконов, сэр Эндрю?
– уточнил он.

– Совершенно точно, сэр Винстон.
– подтвердил суперинтендант.

– Хорошо.
– кивнул эрл.
– Но скверно. Продолжайте, констебль.

Впрочем, продолжать мне было особо и нечего - я быстро поведал о последовавших событиях, удостоился похвалы, и был отпущен. Уже через закрытую дверь до меня донесся голос мистера Чертилла:

– Что ж, мистер О`Хара, через час меня ожидают с докладом Его Величество и Премьер, так что если Вам есть что добавить к словам констебля...

Подслушивать я не стал. Не моя это работа, раскрывать преступления - а свою службу я сегодня уже исполнил.

Спустившись в общий зал я заполнил свой журнал дежурства, сдал его по смене, выслушал напоминание сержанта о том, что завтра мне дежурить по участку, и отбыл домой, в полицейское общежитие, в котором Корона мне, как полисмену, предоставляла бесплатную комнату. Еще полагался кусочек придомового участка для выращивания продуктов, и сарайчик, для разведения кур или кроликов, но их я, за малую плату, уступил своим соседям, чете Донованов. Им с их-то тремя карапузами эта вся свежатинка нужнее, а я лишний фартинг надежнее собственными руками в свободное время сшибить смогу. Кастрюльку там запаять, гвоздей из толстого прутка нарубить и заточить, еще чего по мелочи.

А еще у меня есть увлечение, механические штуковинки с тонким механизмом. Делать у меня их, конечно, не получается, чинить пока тоже не особо успешно выходит, но я стараюсь. Сейчас вот, перекушу после службы, и полчасика уделю ремонту напольных часов с боем. Ходить они у меня уже ходят, пускай и недолго, но вот врут при этом совершенно безбожно. Ничего, я настойчивый, и починю их всенепременно! Рано или поздно.

*Сэр Уинстон имеет в виду полотно работы Рембрандта "Урок анатомии доктора Тульпа"

Глава IV

В которой повествуется о том, что настоящий констебль всегда на посту - даже во внеслужебное время, - а также о том, как задержание пьяницы может пролить свет на обстоятельства загадочного убийства

Хорошо это, вот так вот, ранним майским вечерком, когда солнце уже закатилось и небо налилось темнотой, сохранив, впрочем, остатки дневной синевы, а легкий сумрак не превратился в непроглядную тьму, когда зажглись, подобно волшебным огням Ши над холмами, газовые фонари, когда дневная суета города улеглась, но улицы и площади не стали безлюдными окончательно, когда пыльные рабочие наряды прохожих сменились на более нарядные, вечерние, костюмы и платья - хорошо это, совершить в такое время прогулку с любимой девушкой под руку. Пройтись по набережной эдаким гоголем-щеголем, в новеньком, почти и неношеном костюме, подобно многим подобным парочкам, поболтать с милой подругой сердца, крепко прижимающейся к тебе, сорвать украдкой поцелуй с ее губ, покуда не видит никто, полюбоваться видами, да построить планы на будущее. И пофорсить, конечно - гляньте все, какая у меня невеста раскрасавица. Поглядите, какая нарядная, да справная, да какой букет я ей подарил роскошный.

Маклеод слово свое сдержал, и цветы, увязанные голубой лентой из шелка, меня после окончания дежурства уже ждали. Сам мистер Коннор, правда, был занят, ну так и мне было не до него - меня Мери дожидалась. Ух, как она взвизгнула восторженно, когда я ей букет преподнес, ох как глаза заблестели восторженно! Вот ради таких-то, доложу вам, моментов жить и стоит.

Попеняла она мне, правда, что дорого это и зря я ее так балую, ну да это не от сердца было.

И пошли мы с моей разлюбезной на променад, сладостей я ей накупил, поворковали опять же - всё как у людей. Я ее потом до дома сопроводил - она горничной у соседки мистера Крагга служит, и та, старая ведьма, поздно ей возвращаться не велит. Поцеловал на прощание - как же без этого? Да и полетел домой окрыленный.

– Деньгу гони, дура!
– донесся до меня голос из подворотни, когда я уже почти был на месте.
– Быстро, а то кровь пущу!

– Прошу вас, только не убивайте, я все отдам!
– ответил жалкий, трясущийся голос.

Ну вот. Все настроение испортили. Мало мне службы, так я и свободное время на всяких жуликов тратить должен? Эх, а делать нечего - в форме я, или нет, но всеж-таки констебль.

– Стоять, бояться, полиция!
– гаркнул я, врываясь в подворотню, и тут же чуть не получил в брюхо несколько дюймов стали.

Мозгляк какой-то, вот слов нет на него, респектабельного старичка в уголке зажал, да ножичком перед его лицом поигрывал, а как увидал меня, так и бросился, словно цепной пес. Огорчил он меня, крепко расстроил таким вот своим поведением - я аж с правой его встретил, а не с левой. Ну и кто теперь виноват, что у него челюсть в трех местах поломана?

Потом, конечно, по третьей форме сигнал свистка подал, дождался телепеней с Четвертого участка, сдал им на руки потерпевшего и супостата, да и домой пошел. Рапорт, его и завтра написать можно.

Ну и не выспался, конечно - не один же миг это все заняло. Так что с утра, заступая на дежурство в участке, был я хмур и весьма себе зол.

– Твой вчерашний заарестованый в себя пришел, инспектора требует.
– сообщил мне ночной дежурный.

– Хм? Который?
– я не сразу вспомнил, что вчера поместил к бродягам пьянчужку.
– Та пьянь, которую сдал мне Стойкастл? Он что же, намерен жаловаться?

– Я-то почем знаю?
– зевнул констебль.
– Говорит, хочет сообщить о преступлении, что отравили его якобы.

– Все бы так травились, вином да вискариком.
– хмыкнул я.

– А ты знаешь... А ведь от него, пожалуй, что и не несет.

– А и верно, и когда я его сюда волок, тоже запаха не чувствовал. Вот, чудно.
– я покачал головой.
– Ну, иди отсыпайся, посмотрю я, кто его там несвежим пивом травил.

Заняв место за конторкой дежурного и расписавшись в журнале приема смены, я попросил одного из констеблей доставить вчерашнего напившегося джентльмена. Пару минут спустя тот уже стоял предо мною, и вид у него был при том совсем неважнецкий. Впрочем, несмотря на изрядную, после ночевки в камере, помятость, оказался он весьма энергичен.