Чтение онлайн

– К обеду закончите, мистер О`Хара?

– Помилуйте, сэр! Я-то, положим, и к утру закончу, но олифе полтора дня надо сохнуть!

– Ну это-то уже вопрос решаемый...
– пробормотал инспектор.

В дверь постучали, и на пороге появился Стойкасл - нынче он был дежурным по участку.

– Сэр, - обратился он к мистеру Ланигану, - осмелюсь доложить, сегодняшний задержанный здоровяк пришел в себя.

– А! Прекрасно.
– потер руки старший инспектор.
– Давайте-ка его сюда, голубчика... Мистер О`Хара, скажите, как долго Вы будете удалять старый лак?

– С четверть часа, может немного больше.
– пробормотал художник не отрываясь от занятия.
– Если констебль будет столь любезен, что подержит икону это время.

– Что же, мистер Вильк, не откажете в любезности?
– спросил мистер Ланиган.

– Не откажу, сэр.
– еще четверть часа без сна я переживу, а поглядеть, как облик святой будет выглядеть без этой, раскритикованной нашим художником лакировки, было страсть как интересно.

Да и конка еще не ходит, а тратиться на кэб (тем паче идти домой пешком) что-то не хотелось.

Вскоре Маккейна, в наручниках, доставили в кабинет.

– Лучше мне не дергаться.
– хмыкнул он, покосившись на меня, и тот предмет, что я держал в руках.

– Уж будьте так любезны.
– ответил мистер Ланиган, и, кивнув на стул, добавил: - Присаживайтесь.

Задержанный последовал его указанию (пара констеблей, ну просто на всякий случай, осталась стоять рядом с ним), а старший инспектор, сложив руки в замок, посмотрел на него долгим взглядом.

– Скажите, мистер Маккейн... Это, кстати, Ваша настоящая фамилия?

– Да, сэр.
– ответил тот.

– Так вот, скажите нам мистер, зачем Вы убили мать Лукрецию?

– Что?!! Да я...
– преступник хотел было в возмущении подскочить, но был остановлен тяжелой рукой Мозеса Хайтауэра.
– Э, нет, сэр, вот это Вам на меня повесить не удастся! Уж чего-чего, а этого-то я точно не делал!

– А что же делали?
– мягко поинтересовался доктор Уоткинс.
– Ну, кроме того, что проникли в женскую обитель без дозволения настоятельницы или лица ее замещающего, что действующим законодательством трактуется как святотатство, и оказали сопротивление полицейскому? Ведь это Вы похитили сестру Епифанию, верно?

– Моя вина, сэр.
– ответил Маккейн, тяжко вздохнув и поникнув даже как-то.
– Не знаю как Вы про это прознали... Но она жива и здорова! Я собирался ее отпустить когда вся эта катавасия со старинными чертежами закончится, ей-богу, сэр!

– Где Вы ее держите?!!
– хлопнул ладонью по столу мистер Ланиган.

– В домике, который снимаю, Коннахат-лайн сорок пять, в подвале. Я оставил ей еды и воды, перед тем, как отправиться на дело, сэр, так что...

– Констебль Стойкасл!
– крикнул старший инспектор.

Когда тот явился, Ланиган распорядился отправить в дом Маккейна дежурный наряд, и доставить в участок удерживаемую там монахиню.

– Ну а теперь, - сказал Уоткинс, - расскажите нам, что же Вы искали в тайнике аббатисы.

– И на кого работаете.
– добавил старший инспектор.

– Сэр... Я не знаю, на кого я работаю. Мне никогда не доводилось видеть этого человека.

– Так!
– насупился Ланиган.
– И Вы полагаете, будто я в такое поверю?

– А пускай мистер Маккейн расскажет нам свою историю с самого начала, инспектор.
– предложил доктор.
– Ведь сотрудничество со следствием, если я верно помню, смягчает вину.

– Вплоть до перевода в разряд свидетелей - зависит от степени сотрудничества.

– Что же...
– вздохнул арестованный.
– Я расскажу вам, господа, историю своей жизни и падения.

Он помолчал немного, собираясь с мыслями.

– Происхожу я из небогатого дворянского рода в Дамфрисе, что в Стрэтклайде.

– Англичанин?
– удивился Макензи.

– Шотландец, сэр!
– с негодованием ответил Маккейн.
– И именно это стало причиной моих горестей. После несчастливой битвы при Куллодене, почти полторы сотни лет назад, как все вы знаете, хайленднры во главе с Джорджем Мюрреем запросили помощи в Эрине, и короновали вашего короля Донхада шотландской короной. Стрэтклайд же достался англичанам, и скверные оказались это хозяева для нашей земли. Нет таких притеснений, что не чинили бы они шотландцам, имевшим несчастье оказаться под управлением британской короны. Арендаторов сгоняли с земель, дворян лишали их ленов... Мы бунтовали, но бунты быстро и жестоко подавлялись, а в землях наших селилось все больше и больше англичан. Что я рассказываю, вы сами все это прекрасно знаете, господа.

Он покачал головой.

– Как и многие в юности, я мечтал о свержении ненавистного владычества, и вступил в тайное общество заговорщиков - "Круг Чертополоха", надеясь или победить, или с честью погибнуть в борьбе. Увы, прекрасному порыву моей души не суждено было сбыться. Мои соратники, смирившись с невозможностью открытого противостояния Лондону, решили действовать путем террора: убивать английских поселенцев, жечь их фермы, и чиновников англичан они тоже приговорили к смерти.
– Маккейн вновь тяжело вздохнул.
– Незадолго до того, как я вступил в их ряды, одно из покушений вышло удачным - был убит проезжавший через наш городок лорд-протектор Глазго. Надо ли говорить, какие силы были брошены на поиск его убийц? Я, в отличие от большинства членов "Круга Чертополоха", не обладал еще навыками уходить от слежки, путать следы и скрываться. Англичане без труда меня арестовали, хотя я-то как раз был и не при чем, и приговором мне должна была стать виселица. Тут-то я и попался на крючок своим нынешним хозяевам. Будучи отнесен к особо опасным преступникам, злоумышлявшим против короны, я был заключен в одиночную камеру, где дожидался судилища и казни. Надо ли говорить, насколько я был угнетен? Никому не хочется умирать в семнадцать лет, и я не был исключением, однако твердо был намерен не выдать никого из своих товарищей с "Круга Чертополоха" - тем паче, что и известны мне были весьма и весьма немногие.

Маккейн вновь помолчал пару мгновений.

– И вот, однажды, под дверь моей камеры просунули записку, где мне предлагалось бежать. От меня не требовалось ничего, просто дать свое согласие, а неведомые доброжелатели обещались устроить все сами. Тогда я подумал, что это члены "Круга Чертополоха" смогли проникнуть в ряды надзирателей тюрьмы - ведь и шотландцы служат там, - и, разумеется, я не смог отказаться. Наивно полагая, что это мои братья по борьбе с английским владычеством над Стрэтклайдом пришли мне на помощь, я дал свое согласие на побег. Не буду утомлять вас его подробностями, господа, отмечу лишь что именно в ночь, когда мне довелось покинуть свое узилище, один из надзирателей, мужчина уже в летах, очень удачно скончался от удара.

– Чем же это так удачно-то?
– подивился инспектор Ланиган.

– О, полагаю, что могу подсказать Вам.
– улыбнулся доктор Уоткинс.
– Во многих случаях удара происходит посинение лица умершего, отчего несведущий человек легко может принять его за задушенного. И, готов держать пари, нашего гостя обвинили еще и в его убийстве. Я прав, мистер Маккейн?

– Совершенно правы, сэр.
– кивнул тот.
– Тот человек, что вывел меня за ворота тюрьмы, - я видел его тогда первый и последний раз, - предупредил меня, чтобы я не вздумал отрицать его убийства перед членами "Круга Чертополоха". Намекнул, что после такого меня допустят к серьезным акциям, и я, от юношеского тщеславия, согласился. Тогда я еще не понимал, в какую ловушку себя загоняю.

Арестованный побарабанил пальцами скованных рук по своим ляжкам.

– Разумеется, - в голосе его появилась горечь, - я направился на один из известных мне конспиративных адресов. Один из тех, что не были обнаружены коронными следователями в Дамфрисе. Товарищи из братства встретили меня как героя - новость о моем побеге напечатали в утренних газетах, а пробирался я окраинами и поспел позже почтальона, - и я представить даже не мог, что все время за мной вел слежку профессиональный филер. После того, как мне выправили документы и я покинул родной городок, полиция накрыла ту явку, арестовав многих, кто счел это место безопасным логовом. Уже на новом месте пребывания, - я не буду утомлять Вас подробностями своих скитаний за целых полгода, - меня нашли мои "освободители". Они напомнили мне о том, что я письменно дал согласие на бегство, и рассказали, что это я вывел шпика на явку "Братства Чертополоха", копию рапорта показали, еще бумаги... По всему выходило, что я согласился работать на Скотленд-Ярд чтобы спасти свою шкуру, и попади эти документы в братство, смерть моя была бы делом решенным. Признаюсь, я смалодушничал, тем паче что и просили-то меня о сущих пустяках - присмотреться к одному, рассказать немного о другом, предупредить о незначительных акциях "Братства Чертополоха", наподобие сожжения мельницы, например... День за днем, месяц за месяцем, я все глубже увязал в этом предательстве, по-прежнему оставаясь коронным преступником. Хотел уже, было, на себя руки наложить от всей этой непроходимой отчаянности, но тут "хозяева", а общались мы строго письмами, лишь редко-редко через посланцев, всегда при том разных, сообщили мне, что я должен переселиться в Хайленд. Для "Братства Чертополоха" я погиб во время неудачной операции по подрыву моста, через который должен был проследовать состав Стрэтклайдского губернатора, для английского правосудия, боюсь, нет... Так или иначе, но я, с новыми документами переселился к хайлендерам, где выдавал себя за согнанного с земли арендатора. Мне даже помогли добрые люди из окрестностей Дингуолла обзавестись небольшой фермой, и я постарался стать им добрым соседом.