Чтение онлайн

— Я... не знаю. Я очень давно ни о чем не мечтала.

А тем временем я уже стою на полшага ближе к Лео. Кто преодолел это расстояние: я или он?

Распахиваю до упора створку окна. Мне нужно больше свежего воздуха.

Да, так лучше.

Легкий ветер остужает щеки. Луна такого необычного цвета — оранжевая.

— У счастливого человека должны быть мечты, которые когда-нибудь сбудутся. Ты расскажешь мне о своих? Позже?

— Конечно.

Чем дольше я не смотрю на Лео, тем сильнее ощущаю его взгляд, настойчивый и нежный. Вчера на этом самом балконе... Я обрываю мысли.

Сейчас бы открыть еще одно окно.

Делаю глоток чая и смело поворачиваюсь к Лео.

Теперь мы стоим еще ближе, и, кажется, это расстояние сократила я сама.

Я крепче сжимаю кружку в руках.

Мое сердце колотится так, что шумит в ушах.

Я увязла взглядом в глазах Лео. Не могу от него оторваться.

Хочу, чтобы он преодолел эти крохи расстояния между нами. Хочу, чтобы обнял меня. Хочу почувствовать прикосновение его пальцев к своему лицу.

— О чем мечтаешь ты, Лео? — мой голос звучит незнакомо.

— В самом деле хочешь это узнать?

Его вопрос дает мне последний шанс отступить, перестать глупить, сбежать.

— Да. Очень.

Некоторое время Лео все еще стоит неподвижно. Потом отставляет мою кружку на подоконник. Теперь расстояние между нами ничтожно, от запаха Лео — особенного, личного, который ощущается только при такой близости — кружится голова.

Лео чуть склоняется ко мне, я невольно тянусь к нему.

Между нашими губами — только дыхание.

И я преодолеваю это расстояние.

От прикосновения губ захлебывается сердце.

Я обвиваю его шею руками, прижимаюсь к Лео всем телом. Он крепко обнимает меня, мягкое прикосновение губ сменяется настойчивым и жадным. Пол ускользает из-под ног. Наши языки соприкасаются, я слышу свой стон и растворяюсь в этом желанном, отчаянном, безумном поцелуе.

Когда наши губы размыкаются, я отстраняюсь. Смотрю в глаза Лео — и не могу насмотреться. Кажется, что моя жизнь уже не будет прежней, даже если внешне в ней ничего не изменится.

Я провожу подушечками пальцев по своему саднящему подбородку.

— Ты колючий…

— Привыкнешь.

От его слов больно сосет под ложечкой.

«Привыкнешь...» Звучит так, словно это только начало. Словно это навсегда. И осознание того, что это не так, причиняет боль.

— Мам?

Я вздрагиваю.

Сашка стоит у двери балкона. Давно он здесь? Что он видел?!

Я тотчас же возвращаюсь в реальность.

Что я натворила?..

— Да, малыш?

— Полчаса прошло. Теперь твоя очередь укладывать Ма­сяню.

— Хорошо, пойдем.

Я ухожу, не взглянув на Лео. Чувствую, как он идет за нами, смотрит, как мы проходим через коридор. Я закрываю дверь детской.

Читаю сказку, а сама вся обращена в слух: я там, с Лео.

Слышу, как щелкает замок входной двери.

— Все, теперь спать! — я захлопываю книгу и гашу свет.

Сердце все никак не успокоится: трепыхается и трепыхается. Я раз за разом переживаю наш с Лео поцелуй, мне от этих воспоминаний то сладко, то больно.

— Мамочка, о чем ты мечтаешь? — вдруг звучит в темноте голос Маши.

Я теряюсь от совпадения с вопросом Лео. Заставляю себя собраться с мыслями. Наверняка вопрос дочери не настолько философский и глубокий, каким кажется.

— Поехать на море? — я пытаюсь угадать ход ее мыслей.

— Нет, не такое. Вот я мечтаю быть феей, быть русалкой и еще быть самой маленькой на свете.

— Лучше быть человеком, а не феей, — вмешивается Саша. — Лучше быть тем, кто ты есть!

— Нет! Феи могут летать! Могут перелетать с цветка на цветок! Исполнять желания! Мама, скажи! Фея лучше человеков!

— Ну, — улыбаюсь, — иногда мне тоже хочется побыть феей.

Так о чем я мечтаю?

— Чего ты такой счастливый, Ромео?

Лео замер в дверном проеме подъезда. Обернулся. Он был так поглощен мыслями, что не заметил Геру. Тот стоял вполоборота, похлопывая по бедру черной шляпой с узкими полями.

— Просто так, — Лео кашлянул в кулак, пытаясь переключиться на серьезный тон соседа, но улыбка не исчезала.

— Да ты сейчас по швам разойдешься от радости! Валяй, рассказывай!

Лео раскрыл руки и глубоко вдохнул.

— Ты чувствуешь это?

Гера принюхался.

— Мусорка горит.

— А еще что-то?

— Ну...

— Ты чувствуешь эту насыщенную ночную свежесть, Гера? Аромат сирени... Он упоителен! А видишь эти звезды над головой? Они не в кино, не на фото в журнале. Они настоящие. Бриллиан­ты на бархате... Невероятно!

— Пил?

Лео не сразу понял, о чем речь. Тряхнул головой.

— Нет.

— Пей. Я серьезно, Ромео. Лучше пей. Что-то с тобой не то.

— Я счастлив, Гера. Это действует лучше любого пойла.

Гера подошел на несколько шагов, будто не хотел, чтобы его слова услышал кто-то еще.

— Ты слишком бедный и одинокий, чтобы быть счастливым, — сказал Гера непривычно резким тоном. Но тотчас же мягче добавил: — Так что забегай, коньяк у меня всегда есть.

Лео засунул руки в карманы брюк.

Коньяк...

— Ты ничего не знаешь о счастье, Гера.

— Зря ты так, — Гера надел на Лео шляпу, аккуратно попра­вил поля. Затем извлек из кармана пиджака пачку сигарет. Прикурил. — Я многое повидал, Ромео. И вот что я скажу. Счастье — оно как гора: чем выше заберешься, тем больнее падать. Пока с этого счастья скатишься, руки-ноги переломаешь, еще и голову прошибешь. А там, — он ткнул пальцем в черное небо, — на горе, долго не протянешь, даже если очень захочешь. Воздух разряжен, дышать им непривычно, вредно. Так что флажок поставишь — и назад... Я этих альпинистов никогда не понимал, — Гера снял шляпу с головы Лео и надел на себя. — В общем, ты знаешь, где меня искать.