Контрольный выстрел
Шрифт:
«Ратибор есть Ратибор,— слабо улыбнулась Анастасия.— Я люблю его больше, чем он меня, но... иной доли не хочу. Что касается памяти... и возвращения... У твоего любимого Борхеса есть и такие строки:
А тут не нужно слов и мнимых прав, всем, кто вокруг, ты издавна известен, понятны и ущерб твой и печаль. И это наш предел: такими, верно, и предстанем небу — не победители и не кумиры, а попросту сочтенные за часть Реальности, которая бесспорна...»«Похоже, ты знаешь, куда идешь» Я не ошибся в тебе ни тогда, когда уходил, ни сегодня. И чтобы к этому не возвращаться, добавлю: о моем возвращении никто не должен знать. Пока».
«И Ратибор?»
«Наверное, ты не сможешь утаить от него нашу встречу. Пусть знает, он достоин».
Грехов подумал и вытащил из нагрудного кармашка серебристо сверкнувшую паутинку.
«Возьми, пригодится. Это... скажем так, усовершенствованный «защитник». С ним ты можешь не бояться никаких пси-нападений».
Анастасия нахмурилась, поколебалась, но паутинку взяла, внимательно осмотрела и спрятала под прядью волос на затылке.
«Ты уверен, что мне это пригодится?»
«Почти уверен».
«Что происходит? С нами, с людьми, со всей Землей...»
«Вы сами правильно во всем разобрались. Это вторжение, пока робкое, просачивание, как сказал Аристарх, но это и разведка боем. А началось это давно, еще до прихода Конструктора, просто вызрело наконец. Зародыши абсолютно мертвого пространства — вы назвали их нагуалями — растут медленно. Но все-таки растут. Самое плохое в этой ситуации не физика явления — на нынешнем этапе Игры,— а именно нападения на интраморфов. Это создаст панику... впрочем, все это будет позже. Мне пришлось откорректировать кое-что, подсказать твоему внуку, где искать нагуаль в лесу под Владимиром, внушить Аристарху тревогу... Конечно, Тартар и Чужая могут сыграть роль катализатора спонтанного возбуждения вакуума, что грозит местному скоплению галактик полным вырождением, изменением законов физики, но ФАГу это пока невыгодно».
«Ты так спокойно говоришь!—Анастасия зябко поежилась.— И мы не. в силах этого предотвратить? А по моим прогнозам, все должно закончиться благополучно...»
«Потому что ты считала футур-узел в пределах действия местных законов физики, а они изменятся. Вы не представляете, против кого выступили, несмотря на точное имя, которое ему дали — Фундаментальный Агрессор. Чтобы бороться с ним, необходимо будет внедряться во все уровни Вселенной, начиная с самых тончайших: преоны, то есть суперточки, стринги, кварки — и до галактик, их скоплений, сверхскоплений, всей сетчатой структуры метагалактики. Вы пока застряли в середине, напрягаясь в социуме, но это не главная линия фронта, хотя и весьма существенная. Если бы человек сумел переболеть болезнью, называемой разумом, воевать было бы проще, да и Война перестала бы быть войной, а превратилась бы в Игру. Но этого момента ждать надо еще миллион лет. Ты права в одном: закончится вся эта заваруха благополучно — наша метавселенная уцелеет».
Глаза Анастасии снова стали огромными и тревожными.
«То есть война будет жестокой и ужасной... и уцелеем ли мы — неизвестно. Так? Что молчишь? Или, как всегда, ты видишь будущее не отчетливо, только главные узлы событий?»
«Примерно так,— кивнул Грехов.— Не совсем так.— Помолчал.— Совсем не так, хотя это не принципиально. Я был там... в будущем. Или, может быть, в альтернативном будущем, если быть точным. Через миллион лет на Земле будут жить только те, кто этого хочет. Остальные живут в других... даже не мирах — реальностях! — создавая их себе сами, под свой вкус, характер, желания, фантазию, чаще всего — многомерные и многовременные композиции. Люди там, если правомерно называть наших потомков людьми, обходятся без техники, науки, социальной среды, всякого рода конфликтов».
«Боги...»
«Скорее маги, потомки файверов... что это такое, ты еще узнаешь, но возможности их действительно велики.— Лицо Габриэля стало вдруг на мгновение струящимся, костюм вспыхнул всеми цветами радуги, засиял и погас, изменив форму и покрой: теперь это был стандартный уник, в каких ходило три четверти мужчин во всем мире.— Извини, меня нашли по гиперсвязи, и я отвлекся. Это не костюм, как ты заметила, а «чистая энергия». И носить такие «вещи» могу пока только я».
Анастасия усмехнулась, хотя лицо ее оставалось печальным.
«Ты... счастлив?»
«Чисто женский вопрос... Не знаю. Индивидуальность человека заранее определяет меру возможного для него счастья. Мне не хватает сына, жены, друзей... тебя. Можно назвать мое состояние счастьем?»
— Бедный мой! — невольно прошептала Анастасия.— Vae soli 11 .
Грехов удержал себя от порыва прижаться лицом к коленям женщины, твердо заблокировал в себе эмоции человеческого «я».
11
Горе одинокому (лат.).
«Все нормально, Стаси. Повидал тебя, и стало легче и светлее. Предупреди Ратибора: планируются широкомасштабные акции по уничтожению обычных людей, с тем чтобы списать потом на паранормов. Этого можно избежать, используя инк-потенциал УАСС или Веча. Тебе это под силу, возьмись. Но будь осторожна, охота на интраморфов началась серьезная. «Защитника» не снимай даже ночью и дома, не помешает.— Грехов встал, подошел к женщине, поцеловал ей руку.— До связи, мать. У тебя хорошие дети и замечательный внук. Таким был Ратибор когда-то».— Вышел из гостиной.
«Подожди,— встала Анастасия, догнала его в прихожей.— Не хотела жаловаться, но... дело в том, что я иногда слышу... не голос и не пси-импульс... а как бы «судороги вакуума». Этакое колебание всего континуума, словно кто-то берет аквариум с рыбкой и трясет его... Рыбка, естественно, при этом — я. С головой у меня все в порядке, специально тестировалась втайне от мужа, но оказалось, и он чувствует то же самое».
«Вы с ним очень тонкие натуры, парачувствительные люди, сильные интрасенсы и чувствуете вы не что иное, как «нервный сигнал», передаваемый по «нервным каналам» нашего домена-вселенной, которая есть всего-навсего клетка Универсума. Об этом мы как-нибудь поговорим. На этот сигнал реагирует даже вся надчеловеческая система технических связей, порождая тот самый поразительный эффект Голоса Пустоты, который мы совершенно точно назвали «эффектом наведенной разумности».
«А я считала этот Голос чьей-то мистификацией, затянувшейся шуткой...»
Грехов хмуро улыбнулся, глядя на зардевшуюся Анастасию, которая не хотела, чтобы он уходил, и не знала, как его задержать.
«Сложность объединенных компьютерных связей достигла такого уровня, когда достаточно малейшего толчка — вот этого самого «колебания вакуума», который ты ощущаешь как толчок в голову изнутри,— чтобы родилось удивительное псевдоразумное существо, вернее, разумная система, успевающая за доли секунды осознать себя как личность, изучить мир в меру своих возможностей и сообщить о себе миру. И, кстати, предупредить этот мир об опасности. Не все это понимают».
«Что он предупреждает об опасности, я поняла... недавно.— Анастасия отступила.— Прощай».
Габриэль кивнул, обнял ее мысленно и исчез, только ветерок прошумел в коридоре.
Анастасия подождала немного, потом вернулась в гостиную и зарылась лицом в букет цветов.
Часть вторая
УКРЕПРАЙОН. ГАБРИЭЛЬ ГРЕХОВ
Глава первая
ЛЕМОИДЫ И ГОРЫНЫЧИ
Допрос задержанных террористов, участвовавших в нападении на Забаву Боянову, ничего не дал. Сразу после захвата у них, очевидно, сработали внедренные в психику дезорганизующие сознание «мины» и боевики стали идиотами, способными лишь с трудом справлять физиологические потребности. Оба до недавнего времени работали барменами в рижских ресторанах, интраморфами не были и помнили только, что инструктировал их... комиссар-прима отдела безопасности УАСС Пауль Герцог!