Чтение онлайн

— Нам нужно поговорить с ними, — кивнул Ширалам в сторону крикливых постояльцев разбойничьего вида, занявших самый большой стол. — Позвать их в отряд.

— Говори, — согласился Ракадар.

Ширалам, прихватив остатки вина, подошел к сидящим разбойникам.

— Мир вам, люди добрые! — гаркнул он и грохнул кувшином об стол. — Хозяин! Еще вина дорогим гостям!

Не ожидавшие такого подарка постояльцы одобрительного заревели.

— И тебе мир, добрый молодец!

Ширалам, будто был он своим в этой толпе головорезов, сел за стол. Асда, услышав, как оградитель зовет его по имени, тоже подошел познакомиться. Один Ракадар остался сидеть, где сидел и, сколько ни кликал его Ширалам, даже не повернул к нему головы.

Дешевое горькое вино после крепкой койсойской водки казалось ему водой, вокруг было грязно и шумно, винные пары ударяли в голову, а запах прогорклого свиного жира вызывал тошноту. Но не это его волновало.

— Койсой… — словно в бреду шептал Ракадар. — Только не туда. Куда угодно, но только не туда.

Он хотел упиться вином и забыться, но у него ничего не выходило.

— Вон койсойский раб! — услышал он голос Асды и вздрогнул.

Посетители как один повернули свои головы к Ракадару, а Асда, радуясь тому, что может отплатить зарвавшемуся койсойцу за все, продолжал:

— А нам нужны свободные воины, такие, как вы! Те, которые не дрожат от страха где не надо, как некоторые наши оградители…

Этого было довольно, чтобы Ракадар отшвырнул от себя пустой разнос, вскочил и заревел:

— Я убью тебя, Асда, за эти слова!

И бросился на обидчика.

Все повскакивали со своих мест, не меньше Асды пораженные такой переменой.

— Давай, Асда, подходи! Иди сюда, коль не боишься!

— Ракадар! — попытался остановить друга Ширалам. — Сядь!

Но Ракадар уже закусил удила и не желал останавливаться.

Асда вытащил меч и сделал шаг навстречу Ракадару. Не успел он понять, что случилось, как быстрый койсоец дернулся к нему и одним ударом выбил из него дух.

— Ну? — взревел Ракадар, оглядывая остальных. — Кто следующий?

— Никакой крови! — завопил Ирели, подскакивая к лежащему на полу Асде. — Иначе ни один из вашего вшивого отряда больше и крошки не получит!

— Ракадар! — взмолился Ширалам. — Остановись!

— Мы с тобой потом договорим, — презрительно бросил Асде Ракадар и сел на место.

Один из новых знакомцев Ширалама встал и подошел к Ракадару:

— Это у вас учат так драться? Тогда я хочу к вам.

— Этот хардмарин дерется как зверь! — восхищенно сказал второй. — Я бы тоже пошел…

— Рабы так не бьются, — согласился третий.

Об Асде все позабыли, словно его и не было. А Ракадара признали за главного.

— Когда ты будешь возвращаться назад, то мы соберем тебе свой отряд. Мы поедем с тобой на границы и присягнем твоему хардмару.

— Да будет так, — кивнул Ракадар.

И наутро они отправились в путь.

***

В Угомлике жизнь мало-помалу входила в свою колею. После отъезда Виды на всех его обитателей, казалось, опустилась тьма и только сейчас она начала рассеиваться. Не получив от сына письма, но узнав лично от сопровождавшего обоз телохранителя о том, что Вида жив и здоров, Зора хоть немного успокоилась и с новыми силами принялась руководить заготовкой припасов не только, как раньше, для угомликцев, но теперь уже и для оградителей.

Несмотря на то, что урожай в этом году собрали богатый, о прежнем расточительстве нужно было позабыть — теперь, после того, как запасы в кладовых были уполовинены, Мелесгард решил больше не устраивать пиров и богатых празднеств.

— До весны протянем, — без всякого сожаления согласилась с ним Зора.

В Стрелавице она продала свое жемчужное колье, перстни с драгоценными каменьями и золотые тяжелые цепочки, а на вырученные деньги купила у охотников еще мяса, а у крестьян — зерна.

— Сын мой не будет голодать, — то и дело повторяла она, глядя, как слуги доверху набивают повозки мешками с мукой.

Будь ее воля, она с радостью отдала бы оградителям и сам Угомлик со всем его убранством, если б это могло спасти Виду от опасности. К следующему сбору она решила снова написать сыну письмо, пусть и оно останется без ответа.

Ойка, которая шила теперь новые рубахи из привезенного из Олеймана сукна, почти не покидала своих покоев, лишь изредка встречаясь с Хольме Кьелепдаровым в беседке. Трикке успел возненавидеть Хольме всей душой и отчаянно желал тому сломать ногу по дороге в Угомлик. Но, несмотря на давешнюю размолвку, их дружба с Ойкой крепла день ото дня.

— Скоро зима, — как-то сказал Трикке, подходя вместе с Ойкой к самому обрыву, туда, откуда весь Низинный Край был виден как на ладони. — Скоро обход. Не знаешь, кто его возглавит?

По правилам, главным обходчим все еще был Вида и сохранял он свою должность вплоть до весны, до того дня, когда объявят нового господаря над охотниками. Но в нынешние времена все понимали, что больше Виде не придется никого вести в лес и надобно найти ему замену.

— Знаю, — замялась Ойка, словно думая, говорить или нет. — Должность отдадут Хольме.

— Хольме? — вскричал Трикке.

— Да. Только он пока сам об этом не знает.

Трикке хотел было спросить, откуда тогда об этом узнала Ойка, но не успел — его окликнул подошедший сзади Ванора:

— Отец дома? У меня к нему важные вести!

— Вида! — всплеснула руками Ойка и бросилась навстречу обходчему. — Что с ним?

— Бой на границе, — коротко сказал Ванора. — Главный хардмар убит. Теперь Вида верховодит оградительным отрядом.

Ойка прижала руки к груди и заплакала, но не от горя — от гордости. И сердце Трикке вновь пронзила зависть к брату, которая лишь недавно начала утихать. Образ Виды, смелого и удачливого, встал перед ним будто живьем. Находясь так далеко, он все равно сумел его обойти!

— Пойду поищу отца, — бросил он Ваноре и, не глядя на Ойку, всхлипывающую на груди у охотника, пошел обратно в замок.

Но не только Трикке не был рад новому назначению Виды: Бьиралла, едва узнав от отца о письме с границ, впала в ярость.

— Папочка! — запричитала она, бросаясь тому на грудь. — Ты видишь? Видишь? Где воля богов? Ты говорил, что Вида не протянет и месяца на границах! А он не только не помер, но еще и стал главным в отряде!

Перст в который раз попытался вразумить строптивую дочь: