Чтение онлайн

Вида перебил его:

— Если кто-то из нас поедет, а другой останется, то мы лишь зря потеряем время! Неужто ты этого не видишь?

— Как знаешь, хардмар, — неуверенно кивнул Ракадар.

А Вида в великом волнении торопился разжечь большой костер, такой, чтобы его заметили люди в отряде. Он бросил весь хворост в огонь и едва успел отскочить назад — пламя поднялось чуть не до небес, оглушив его своим треском.

— Хараслат придет, — сказал он. — Он увидит.

— А если нет? У нас ведь не принято давать тревожные огни…

— Один раз такой огонь спас вам жизни, — оборвал его Вида. — И Хараслат слишком умен, чтобы об этом позабыть.

— Но мы не давали и тогда тревожного огня! — возразил Ракадар. — Тебе показалось, хардмар.

— Не только мне, но и всем, кто был в моем харде, — осадил его Вида.

— Может, это запалили костер рийнадрёкцы?

— Это сейчас неважно. Если Хараслат увидит, то он поймет, что это значит.

На случай, если все же придется кому-то из них ехать назад в становище, они подседлали коней и стали ждать.

— Они все ближе, — промолвил Ракадар.

Виду трясло от волнения. Теперь он уже сомневался в своем приказе. Кем он был? Всего лишь обходчим в своем лесу, а Хараслат— главным хардмаром, знавшим Гололетнюю пустошь, как свой шатер. Ведь если до него никто не зажигал тревожные огни, то вовсе не потому, что просто не догадался этого сделать.

— Дурень я! — в сердцах воскликнул он. — Ракадар! Езжай к Хараслату.

— Но обычно едет тот, кто важнее отряду, — снова воспротивился тот. — А важнее ему хардмар…

— Я приказал тебе ехать! — взревел Вида, рассерженный такой дерзостью. — А я остаюсь!

Ракадар опустил голову и побрел к Ворону, стреноженному чуть поодаль от костра. И тут же обернулся к Виде и радостно закричал:

— Они едут! Из стана! Хараслат!

— Неужели? — не поверил Вида.

— Я слышу! Я слышу топот копыт. И крики наших людей. Скоро они будут здесь, куда скорее, чем рийнадрёкцы.

И еще до того, как черное небо стало светлеть, Хараслат вместе со всеми своими воинами был на сопке.

— Мы увидели твой тревожный огонь! — сказал он, отдышавшись. — Тотчас же собрались и примчались.

Остальные оградители начали готовиться к бою, привязывать лошадей у дальних столбов, разбрасывать дымящиеся угли и проверять мечи.

— Все три харда? — разинул рот Ракадар. — Кто же остался?

— Осталось с десяток, — ответил Хараслат. — Умудь, как увидел огонь, так сказал, что воинов нужно много. Он и убедил меня взять всех.

Умудь тоже был там и деловито ходил меж воинов, объясняя и наставляя.

— Я не знаю, сколько прибудет воинов, — растерянно сказал Вида. — Я лишь хотел не тратить зазря драгоценное время. Если бы там, в лесу мой спаситель припозднился хоть на вздох, то я был бы мертв.

— Мы не зажигаем огней, — сказал Хараслат, — потому что здесь мало хвороста для этого. Но коли он есть, так ты был прав.

— Они близко! — закричал Фистар, приложив ухо к земле. — Я слышу их коней!

Все позабыли и о тревожном огне, и о становище, и обо всем другом, и напряженно стали ждать непрошенных гостей.

Рийнадрёкцы пришли ровно тогда, когда и сказал Ракадар — на рассвете. Они напали на оградителей молча, словно немые тени, и бились ожесточенно и упорно. В предрассветном сумраке Вида не мог разобрать каков числом вражеский отряд, но понял, что воинов было больше, чем оградителей.

— Держать строй! — кричал Хараслат.

Валён, как и обычно, защищал отход к становищу, туда, где была дорога в Низинный Край, и где битва кипела, точно раскаленная лава.

— Ракадар! С половиной харда к Валёну! — закричал Вида.

И сам остался возле Хараслата. Бой был жесткий. В молчаливой ярости рийнадрёкцев было столько ужаса, сколько не было в криках и проклятьях оградителей.

Вида отбивался очень умело. Вся его злость наконец нашла выход наружу. Меч его звенел, обагряясь кровью врага снова и снова. Мельком Вида заметил, как бьются те хардмарины, которых он обучал ратной премудрости и облегченно выдохнул — они не посрамили своего учителя.

— За Хараслата! За нашего хардмара! — в совершеннейшей ярости выкрикнул Вида. — За Хараслата!

И дружный рёв был ему ответом.

Наконец, рийнадрёкцы стали отступать. Они понесли большие потери — почти половина их войска, с которым принесли они войну, а не мир, пала в бою. Угли, которые все тлели, пугали их коней, а ярость и неистовство оградителей не знала ни конца ни края.

— Отходим! — раздался приказ вражеского хардмара. — Назад!

Рать рассеялась, уже когда взошло солнце. И лишь в тот миг оградители увидели и своих воинов, навсегда закрывших глаза.

Крик взлетел над Гололетней пустошью, пронесшись и над живыми, и над мертвыми. Вида оглянулся, ища глазами Хараслата, с которым бился совсем близко, и онемел: главный хардмар лежал на жухлой осенней траве и глядел в небеса, такие синие и такие далекие.

— Хараслат! — закричал Вида, не веря в то, что и он не пережил эту битву.

Но это была правда. Сердце великого воина и великого хардмара больше не билось, а ухмылка сошла с его губ.

— Хараслат! — затряс его Вида и припал к груди. — Хараслат!

— Хараслат! — закричали другие оградители и оттеснили Виду от тела их хардмара.

“Умудь! — подумалось Виде. — Нужно найти его!”

И он, оставив бездыханного Хараслата с его верными хардмаринами, поспешил на поиски Умудя. Еще издали он увидел кудрявые светлые волосы Валёна и его круглое лицо, все залитое кровью. Хардмар наклонялся к лежащим на земле воинам и устало качал головой.

Вида заметил Умудя, но не успел возблагодарить богов, как воин повернулся к нему и повалился на бок.

— Умудь! — закричал Вида и бросился к другу, перепрыгивая через мертвых и раненых.

Умудь хрипел и жадно хватал ртом воздух, будто собирая все силы, чтобы сказать Виде что-то такое, что готовился он сказать всю жизнь. Вида подлетел к нему и упал на колени.

— Умудь! — Вида низко наклонился, к самому сердцу оградителя, желая передать тому все свои силы. — Что же с тобой?