Чтение онлайн

Но умирать Иль совсем не хотелось. Слишком недолго жила она на свете, чтобы жизнь успела ей приесться и наскучить.

Решение пришло сразу и такое, что Иль даже охнула от нахлынувших на нее чувств. Она ведь может уехать из Даиркарда, покинуть Нордар и отправиться по миру, своими глазами поглядев на все те чудеса, о которых рассказывал ей Уульме…

Иль достала шкатулку с украшениями — из драгоценностей там было только одно золотое ожерелье с сотней вделанных в него алмазов, в котором она сбежала из дворца, а остальное — переливающиеся на свету стекляшки, подаренные ей Уульме. Защелкнув мудреный замочек, Иль спрятала дорогое ожерелье под платьем, увязала стекло в платок, достала из тайничка кошель с деньгами, прицепила на пояс мужнин кинжал, завернула вчерашнюю лепешку и, помолясь нордарским богам напоследок, тихонько вышла из дома.

Ночью на улицах Даиркарда почти никого не было, только городские стражники делали свой поздний обход. Выбирая самые темные закоулки, так, чтобы не попасться им на глаза, Иль только к рассвету добралась до городских врат и, замотавшись по глаза платком, змейкой проскочила мимо хранителя ключей.

И, едва оказалась Иль за границей Даиркарда, как почувствовала себя зверем, вырвавшемся из капкана лишь за миг до того, как охотники увидят беспомощную и поверженную добычу.

Прикрыв лицо платком, она побежала по рассветной дороге. Любила ли она Уульме или просто благодарила? Не впервой ее мучил этот вопрос. Ведь он спас ее от бесстыжей похотливой толпы, что с радостью разорвала бы ее на куски. Он — чужестранец, имевший в Нордаре прав меньше любого нордарца, не убоялся защитить ее. Но не только благодарность жила в ее сердце. Суровый оннарец, такой далекий и такой близкий разом, разбудил в ней то, что было не под силу ни одному нордарскому мужу. Уульме разбил оковы страха, в которых Иль, казалось, была рождена. Больше она не боялась ни жизни, ни смерти, ни Иркулевых палачей, ни его гнева. Уульме освободил ее раз и навсегда.

Она услыхала скрип колес за спиной и обернулась. По дороге ехал обоз, которым правил сонный купец.

Иль и сообразить еще ничего не успела, а рука ее сама дернулась вверх.

— Остановитесь!

Возница натянула поводья и потер глаза.

— Не провезете ли меня за плату? — спросила она.

— А куда? — спросил он на нордарском, но с сильным северным говором. Да и выглядел он не как нордарец — рослый, светловолосый, одетый в кожаную рубаху и штаны.

— В Северный Оннар, — с вызовом, но не вознице, а Иркулю, ответила она.

— Северный Оннар далече, — зевнул тот. — Сильно не по пути…

Иль выудила из кармана монету.

— Я заплачу золотом, — сказала она.

Купец почесал затылок.

— Я-то не в Северный Оннар еду, в Радаринки. Но куда смогу, туда и довезу. А уж дальше ты сама. Другого лошадного найдешь. Только золотишко-то свое спрячь да простому люду не показывай.

Иль проворно забралась в повозку.

— Чай, впервые на большой дороге?

Она лишь кивнула.

— Оно и видно, — добродушно сказал купец, — кто же так золотом да каменьями хвастается? Коли есть у тебя что, так спрячь и понадежнее. На дороге всякого люда много — и дурного, и бесчестного. Я один не езжу, только с охраной. Сейчас до Малых врат доедем, а там еще три повозки ждать будут. Вот все вместе и двинемся в путь.

Иль молча кивнула.

— Нордарка? — снова спросил купец.

Иль не знала, как ответить на этот вопрос. Вроде, и да, а вроде уже и нет.

— Оннарка, — наконец сказала она.

— Далече забралась, — засмеялся купец. — А я, коль спросишь, из Радаринок. Хлеем звать.

— Иль, — представилась Иль. Чужак-купец не признал в ней ни нордарку, ни уж тем более сестру кета. — Я еду домой.

— И я. К жене. Стосковался по ней страсть как, — сказал Хлей и нахлестнул лошадь.

А Иль дивилась сама себе — столько времени жила она на свете, а ни разу не покидала Даиркарда. Да и не знала ничего о той жизни, что кипела в большом мире. Где были купцы с доверху гружеными обозами с редкими и добротными товарами, где были иные народы и страны, где молились другим богам, а почитали других правителей. Огромный мир словно ковер расстелился перед ней — прекрасный и незнакомый.

***

Второй день пути подошел к концу, а Нордар и не думал кончаться. Иль, для которой это было первое путешествие, поначалу глядела во все глаза, но потом даже ей примелькалась бескрайняя степь.

— Далеко ли до границы? — то и дело спрашивала она Хлея.

— Далеко еще, — всякий раз отвечал ей добродушный купец. — Еще столько же.

Останавливались они редко и то лишь для того, чтобы дать отдых лошадям.

— Времена неспокойные настали. На дорогах опасно. И разбойники, и убивцы встречаются.

С другими купцами, ехавшими с ним в одном обозе, они почти не разговаривали. Хлей сказал Иль, что в дороге нужно молчать больше, а вот болтать — меньше.

— Дорога дальняя, а силы копить нужно. Бывает, отвлечешься на беседу и не заметишь, как из темноты головорез с тесаком выпрыгнет!

Иль вздрогнула.

— Неужто такое бывает? — спросила она. Ей казалось, что все ужасы были сосредоточены в Даиркарде, а за его границами мир дружелюбно улыбается и протягивает к ней руки.

— И часто, — вздохнул Хлей. — Жена моя каждый раз меня как в последний путь провожает. Боится, родимая, что не вернусь.

Молодой купец всякий раз сводил разговор к своей жене, по которой очень скучал.

Еще через три дня пути обоз достиг границ Нордара. Иль думала, что граница будет огорожена высокой стеной, за которой скрывается цветущий сад с дивными цветами и животными, но ничего такого не было. Одинокий межевой столб указывал на то, что нордарские земли окончились.

— Радаринки, — объявил Хлей. — Бескрайняя пустошь.

Уже к самой ночи купцы решили сделать привал. Спешились, распрягли лошадей, разложили костер каждый у своей повозки и сели ужинать. Иль, у которой затекли ноги от долгого сидения, хотелось побежать по степи, но Хлей ее остановил.

— Дорога, — напомнил он ей. — Мачеха, а не мать.

Они направлялись в Заттарики — столицу Радаринок, Каменный Град, как любовно называли его сами жители. Оттуда, как показал Хлей Иль по карте, было рукой подать до Гарды, столицы Рийнадрёка, в котором, проявив сметку и настойчивость, можно найти провожатого в Северный Оннар, это если по короткой дороге, а если по длинной — то доехать до Опелейха, что в Южном Оннаре, а оттуда уже в Стрелавицу. А там уж до любого окреста — рукой подать.

— В Заттариках мы расстанемся, — сказал ей Хлей. — Уж не серчай на меня.

Но Иль и не думала обижаться. Ей только было страшно, что она не запомнит всех этих замысловатых названий и уедет не туда.

— Я тебе оставлю карту, — успокоил ее добрый Хлей. — А ты, как доберешься, пошли весточку с оказией. Из Северного Оннара к нам почти никто не ездит — не дружны они с рийнадрекцами, но вдруг кто соберется в Заттарики. Черкни строчку-другую, что, мол, в Северном Оннаре я.

Иль пообещала выполнить его просьбу.

— А я вот жду не дождусь домой попасть, с женой свидеться.

И Хлей мечтательно закрыл глаза.

В эти дни Иль почти не думала об Уульме — слишком уж уставала она в дороге, но сейчас, глядя на молодого купца, она представила на его месте своего мужа, которому больше не доведется вновь встретиться со своей женой, и сердце ее сжалось.

— Я должна жизнь жить, — прошептала она на нордарском. — Не буду думать о смерти.

И, забравшись обратно в повозку, она проплакала всю ночь.