Корабль дураков; Избранное
Шрифт:
Что ест он? Молоко, ячмень,
Горох да репу каждый день.
Пьет молоко иль просто воду,
А знаешь, я, Подагра, сроду
Такого кушанья не ем —
Изголодалась я совсем!
От этакой еды, питья
Не стало вовсе мне житья.
Сам Бахус 182 ведь родитель мне,
И нрав мой вышел по родне:
Люблю я выпить, закусить,
Люблю я весело пожить.
А что крестьяне? Серый люд!
Они меня не признают.
От мужиков я выбираюсь…»
182
Бахус или Вакх — бог вина и веселья у древних римлян.
Паук ей: «Право, удивляюсь!
Где ж ты найдешь житье иное?»
Подагра молвит: «Э, пустое!
У горожан, дворян, попов
Мне стол и дом всегда готов.
Они умеют веселиться,
Играть, купаться, спать, любиться,
Еды у них на всякий вкус.
Уж там я ко двору придусь!
Меня уложат на кровать,
Я на перинах буду спать,
Меня укутают, согреют,
А ежели врачи затеют
Со мной бороться — назло им
Останусь дольше я с больным!
Чуть я немного ослабею —
Больной за прежние затеи
Берется, чтоб меня опять
Вином и яствами поднять.
Тогда я нажимаю снова —
Находят корчи на больного,
Вновь он лежит, не ест, не пьет,
Пока припадок не пройдет!
А я над бедным измываюсь,
Во все суставы забираюсь,
Но день за днем, исподтишка:
Сперва мала я и кротка
И только в пальце помещаюсь
И уж потом переселяюсь
В сустав побольше, подлинней,
И с каждым годом все трудней
Со мною справиться бывает!»
Паук Подагре отвечает:
«Как ты, пробравшись в дом, и мал
И неприметен я бывал.
Зимою я всегда скрываюсь
И по весне лишь появляюсь,
И вью гнездо, и мух тащу,
И малышей своих ращу.
А малыши как расплодятся,
Везде и всюду поселятся!
В чуланах, в комнатах, в ларях,
На окнах, лестницах, дверях
Развесим мы такие сети,
Что лучше нет на белом свете.
Так приходи ж в деревню к нам
И посмотри, как сладко там
У мужичонки мне живется!»
«Уж кто в деревню не вернется,
Так это я: там жизни нет! —
Подагра Пауку в ответ. —
Притом мне в городе чудесно:
Там богатей живет известный,
Его сегодня ж проберу:
На званом он сидит пиру.
Я так и вижу вина, яства!
Ему и мне одно приятство!
Меня он примет на кровать,
В шелка и пух положит спать!
Идем-ка, Паучок, со мною,
Я как-нибудь тебя пристрою!
Ведь я в чести у горожан!»
Паук в ответ: «Да что я, пьян?
Идти туда неосторожно,
Где головы лишиться можно.
Зато в избе не жизнь, а чудо:
Уж я не выползу оттуда!
А ты уж в городе цвети:
У богатеев ты в чести.
Никто из нас не прогадает!»
Ему Подагра отвечает:
«Ну что ж! Пусть так, пора идти!
Счастливого тебе пути!»
Паук в деревню побежал,
Подагра в город. Я видал,
Как поплелась она, хромая,
И я решил, не ожидая,
Бежать, ее опередить
И горожан предупредить,
Что к вечеру придет к ним в гости
Подагра, поедать их кости.
Мол, кто себя решил сберечь,
Того спешу предостеречь.
Петрарку 183 помните всегда:
Работа, скромная еда
Подагру гонит и гнетет;
У богачей она живет,
Но коль богач не допускает
Излишеств, он ее пугает.
Беги, кто может, этой хвори,
Не то появится и вскоре
183
Петрарка Франческо (1304-1374) — великий итальянский поэт эпохи Возрождения.
Она тебя живьем сожрет! —
Такой совет Ганс Сакс дает!
Забыл, в году каком,
В монастыре одном
Послушница жила,
Мила и весела.
Девицу Лизой звали
И знатною считали.
Ей нравился один
Красивый дворянин,
Но он не мог с девицей
Любовью насладиться:
Она-то взаперти,
Никак к ней не пройти!
184
Аббатиса, штаны и юная монахиня. — 30 января 1546 года. Сюжет заимствован у Боккаччо («Декамерон», IX день, 2 новелла).
Аббатиса — настоятельница женского католического монастыря.
Но способ наконец
Придумал молодец:
Не раз в тиши ночей
Он в келью лазил к ней,
И там они шалили…
Их шашни уследили
Монашенки случайно,
И вот раскрылась тайна.
Злодейки к аббатисе
Сейчас же понеслися,
Кричат: «У Лизы в келье
Дружок лежит в постели!»
Старуха не дремала
(Сама с попом лежала!),
И вот она в сердцах
Оделась впопыхах,
Штаны попа схватила,
На чепчик водрузила
Заместо покрывала
И быстро зашагала
Походкою сердитой
К преступнице со свитой.
Затем рыча, как зверь,
Она толкнула дверь,
И Лизы тайный грех
Открылся взорам всех.
Под возмущенья гул
Собрался капитул. 185
Ослушнице — беда!
Не деться никуда!
Беснуется старуха:
«Ты тварь и потаскуха!
Ты что ж тут натворила?
Обитель осрамила!»
Но, выслушав укоры,
Подъемлет дева взоры,
185
Капитул — в данном случае речь идет о собрании монахинь в монастыре.
И стали ей видны
На чепчике штаны.
«Ах, матушка, взгляните…
Да крепче подвяжите
Свой чепчик поскорей,
Он съехал до ушей!»
Тогда слова такие
Монашки остальные,
Услышав, осмелели,
Взглянули и узрели,
Что грех — соблазн для всех!
Ну и поднялся смех!
Старуха устыдилась,
За голову схватилась
И молвила: «Ну что ж,
Свой клад не сбережешь!
Хоть нам любить мужчину
Не велено по чину,