Чтение онлайн

– Его отпустите!
– рванулась к нему девочка.- Он защинщал меня! Он со мной!

– Тогда совсем другое дело,- Лупибей дал знак стражнинку, и тот освободил изрядно помятого пленника.- Кто же ты все-таки?

– Мичман-в-отставке, - просипел тот, с трудом расправнляя плавники.

– Гм... в отставке, - начальник стражи с сомнением рас сматривал его.
– А почему, собственно, отставили? За какой проступок?

– За старость... кхе-кхе! Этот проступок совершает кажндый в своей жизни... рано или поздно.

– Оставьте его здесь. Он будет напоминать мне о старом аисте, Смешинка погладила Мичмана-в-отставке, - который исчез, спасаясь от бандитов.

– И из-за которого пострадал наш славный Крадимигом.- Начальник остановился над оглушенным Спрутом и велел его унести.- Ничего, бандиты за все ответят!

– Но они не виноваты в гибели старого аиста и ранении стражника, возразила Смешинка.
– То были другие... банндиты.

– Бандиты есть бандиты, дорогая девочка, - веско сказал Лупибей. Они не могут быть одними, а потом другими. Они всегда бандиты и будут отвечать за свои преступления.

– Но они не совершали никаких преступлений!
– воскликннула девочка.
– Клянусь вам! Наоборот, они спасли меня!

– Когда мы подкрадывались сюда, я хорошо слышал, как бунтарь Ерш угрожал тебе!
– настаивал начальник стражи,

Вдали показались Крылатки, взмахивающие алыми плавнниками.

– Сюда спешит царевич!
– воскликнул Лупибей. Действительно, то была карета Капельки. Он на ходу соснкочил и торопливо подбежал к Смешинке.

– Моя маленькая девочка!
– он порывисто схватил ее за руки.- Ты здорова? Как я рад! Почему ты убежала из дворца, ничего не сказав мне? О, я был в ужасе, когда мне сообщили об этом - ведь в городе столько опасностей!

– Я искала своего друга,- грустно сказала Смешинка.

– И нашла?

– Нет, это мы ее нашли, - почтительно вмешался начальник стражи, прикладывая сразу три щупальца к каске.- И как раз в тот момент, когда шайка грязного Ерша угрожала ей вот этим.

Царевич брезгливым движением оттолкнул от себя гимнотиду, которую совал ему Лупибей.

– Уберите! Какой ужас, какой ужас!
– повторял он, не сводя встревоженных глаз со Смешинки.- И где же эти пренступники?

– Взяты под стражу. Вот они, полюбуйтесь,- победоносно заявил Лупибей, указывая на пленников. Но царевич замахал руками:

– Что ты говоришь! Я не хочу смотреть на этих гадких бандитов, а ты предлагаешь еще ими полюбоваться! Лучше позаботься, чтобы в городе не совершалось преступлений.

– Будьте уверены!
– рявкнул Лупибей и, обернувшись к подчиненным, приказал: - Посадить их в темницы-одиночнки! Я сам займусь ими!

Царевич Капелька взял девочку под руку:

– Пойдем отсюда скорее.

Смешинка таяла от удовольствия. Она не могла не огляннуться торжествующе на Храброго Ерша: вот, мол, как нужно обращаться с девочками, а не кричать и грозить. Но бунтарь только презрительно отвернулся.

– Пойдем, Мичман-в-отставке!
– крикнула она старичку. И объяснила царевичу: - Я хочу, чтобы он был со мной.

Четырехглазка взмахнул длинным бичом, и карета троннулась.

ВЕСЕЛЬЕ НА ПЛОЩАДИ

С утра по городу ходил глашатай Большая Глотка в сопронвождении Крокеров и Барабанщиков и оглушающе орал:

– Собирайтесь, собирайтесь к Голубому дворцу! Сегодня Смешинка научит вас смеяться! Хватит тоски и плача! Теперь вы будете веселиться - везде и всегда! Да, да, да!

И вот на площадь потянулись вереницы морских жителей. Они оделись во все лучшее, как велела Большая Глотка, шли чинно, с детьми. Вокруг площади стояла двойная цепь Спрутов.

– Тише, тише!
– время от времени покрикивали они.
– Соблюдайте порядок! Смеяться только по команде!

Но никто и так не шумел. Все стояли, хмуро переговаринваясь и уставясь в землю. То и дело проносился приглушеннный шепот:

– А что это такое - смеяться?

– Зачем?

– Наверное, очередная выдумка Спрутов".

– Мало нас притесняют!

А из дворца смотрел на волнующуюся толпу Мичман-в-отнставке и задумчиво качал головой. Он не разделял увереннонсти Смешинки в том, что она научит веселиться этих хмурых, усталых, забитых морских жителей "Нет, даже ее волшебный смех здесь бессилен!" - думал он.

Смешинка торопилась. Она прихорашивалась перед зерканлом, думая: "Храбрый Ерш запретил мне учить жителей смеху! Какой нахал! Вот я ему покажу!"

Она вышла в зал, и царевич Капелька ахнул от изумления. Пышные золотые волосы Смешинки водопадом струились на плечи, щеки ее разрумянились, глаза сияли.

– Один твой вид вызывает радость!
– сказал он, невольно склоняясь перед девочкой.
– Морской народ будет в восторге!

Действительно при появлении Смешинки на балконе дворца все вокруг оживились. У многих глаза посветлели при виде пренкрасной золотоволосой волшебницы. Смешинка заметила это и сказала, протягивая руки:

– Скажите, почему вы такие грустные? Почему не смеетесь? Забудьте о своей усталости, о своих заботах. Ведь жизнь так хороша! Не нужно думать о плохом, давайте думать и мечтать о самом чудесном, самом лучшем... Давайте смеятьнся, петь и веселиться!

И она залилась своим самым заразительным смехом. Цанревич, стоявший рядом, тоже засмеялся - он не мог не засмеяться!

И так они стояли на балконе, смотрели друг на друга и смеялись. И глядя на них, красивых, молодых и жизнерандостных, морские жители сами стали понемногу улыбаться, глаза их заблестели.

Но тут Лупибею, стоявшему на нижнем балконе и наблюндавшему за порядком, показалось, что все радуются недостанточно, плохо выполняют призыв Смешинки.

– Смеяться!
– заорал он.
– Хохотать во все горло! Вынполняйте приказание, ну! Вы слышали, что вам говорят: весенлитесь, радуйтесь!

Он дал знак, и первая цепь Спрутов врезалась в толпу. Разндались крики, кто-то упал, кто-то побежал в страхе. Жители испуганно переглядывались тут уж всем стало не до смеха и веселья...

Смешинка в отчаянии смотрела на свалку, которую устроинли Спруты.

– Прекратите! Прекратите сейчас же!
– кричала она, но ее никто не слышал: топот, шум оглушали всех.

Тогда царевич перегнулся через перила балкона, сказал что-то Лупибею, и тот замахал белым жезлом. Спруты ворча вернулись на свои места.

Расстроенная Смешинка убежала с балкона. За ней поспеншил царевич:

– Подожди, девочка! Послушай, случилось недоразунмение!

Но она бросилась в свою комнату. Рыдая, упала на кровать и повторяла:

– Ох, я несчастная! Из-за меня им попало, из-за меня! Обессилев, Смешинка заснула. Долго ли спала, она не знанла. Только неожиданно поднялась и стала протирать глаза. Рядом, в кресле, сидел Мичман-в-отставке.