Чтение онлайн

– Сначала поужинаем. Иначе, если ты наденешь платье, мой шеф-повар Судак оторопеет и перебьет всю посуду.

Окна обеденного зала были распахнуты настежь, чтобы слышен был доносившийся из города веселый смех.

– Как он бодрит, как радует!
– воскликнул царевич, усанживаясь за стол.

Толстый Судак повязал салфетку вокруг его шеи и подал блюдо, наполненное зелеными листьями.

– Что это?
– спросил царевич.

– Салат из ламинарии и саргассов,- почтительно ответил Судак.- С приправой из планктона и соусом "букет хлорелнлы". Легчайшая и полезнейшая закуска, как утверждает наш уважаемый Хирург.

Смешинка, улыбаясь, попробовала. Салат ей понравился, и она с аппетитом принялась есть. Судак, лоснясь от удовольнствия, глядел на нее.

– А сейчас будет коронное блюдо ужина!
– объявил он торжественно и подал знак.

Распахнулись двери, и две официантки Прилипалы, изгинбаясь, внесли громадное блюдо. На нем лежал, подпрыгивая II хихикая, большой Палтус.

– Внимание! Улыбающийся Палтус! Сейчас мы отправим его в печь...

Смешинка, побледнев, приподнялась со стула.

– В печь?! Этого веселого доброго Палтуса?

– Ну да!
– подтвердил Судак.- Он будет запечен с улыбнкой на устах. Я думаю, этот Палтус будет очень-очень вкусным.

– Какой ужас!
– Смешинка закрыла глаза руками, чтонбы не видеть улыбающегося Палтуса. Судак встревожился:

– Что случилось, дорогая гостья? Вы не любите Палтусов?

– Я их очень, очень люблю, - ответила тихо девочка.
– Они такие толстые и забавные...

– Так в чем же дело? В печь его!

– Нет!
– крикнула Смешинка. И добавила: - Я люблю их живых.

Судак от удивления выронил черпак:

– Как? Живых? Но будет очень неудобно... есть его жинвым. Нужно крепко держать...

– Что вы говорите?!
– возмутилась Смешинка и повернунлась к царевичу.

Царевич недоумевающе развел руками:

– Я ничего об этом не слышал.
– Он обратился к Суданку.
– В чем дело?

– Сейчас все объясню, - засуетился тот, глядя на Сменшинку.
– Пока морские жители не смеялись - мы не готовили во дворце рыбных блюд. Эти блюда невозможно было есть - такие они получались горькие и невкусные, ибо были пропинтаны желчью, которая разливается от плохого настроения. "Вот если бы вы заставили всех жителей смеяться..." - однажнды посоветовал я Лупибею. Но он только отмахнулся: дескать, никто из жителей этого давно не умеет.

Но через несколько дней он позвал меня снова и сообщил, что знакомая ему ведьма согласилась скупить для него весь смех у людей, а за это он должен отдать ей лучшие жемчужинны Кораллового города. "Тогда, - сказал он, - мы заставим жителей проглотить этот смех и они станут веселыми и вкуснными-вкусными". Но, как известно, ничего не получилось с чунжим смехом - на подводных жителей он не действовал. А тенперь наша драгоценная гостья научила наконец жителей весенлиться.

Смешинка вздрогнула и широко раскрытыми глазами понсмотрела на царевича Капельку.

– Сегодня я увидел, что все морские жители здоровы, веселы и жизнерадостны,- продолжал разглагольствовать Судак.
– Это все действие вашего чудодейственного, волшебного смеха! И я решил порадовать вас сегодня и приготовить это несравненное блюдо - "улыбающийся Палтус с витаминным гарниром".

Смешинка стала бледной, как морская звезда Офиура.

– Так вот зачем... так вот для чего понадобилось тебе учить жителей смеяться, - прошептала она, глядя на царевинча.
– Чтобы улучшить вкус твоих кушаний!

– Клянусь, я этого не думал!
– воскликнул Капелька.
– Я ничего не знал. Поверь мне!

Но Смешинка, не слушая его оправданий, выскочила из-за стола и убежала. Царевич грустно смотрел ей вслед. Потом сорвал с себя салфетку и бросил в толстого Судака:

– Какого морского черта! Что за дурацкое блюдо "смеюнщийся Палтус", я спрашиваю? Судак упал ниц.

– Я думал... я видел, как приятно царевичу, что все вокруг смеются, вот и решил сделать сюрприз...- бормотал он испунганно.

– Я люблю, чтобы смеялись вокруг, а не на моем столе!
– закричал в ярости царевич, и Судак мгновенно исчез.

– Что же делать?
– царевич в волнении ходил по залу, ломая пальцы. Как мне теперь вернуть радость девочке Сменшинке?

А Смешинка опять горько плакала в своей комнате.

– Ах, зачем я научила жителей города смеяться?
– жанловалась она Мичману-в-отставке, сидевшему в своем кресле.- Прав был Храбрый Ерш: я хуже, хуже Лупибея, его стражнников. Я научила всех смеяться, а они по-прежнему страдают. Что сказал бы Храбрый Ерш, если бы узнал, как все получинлось? Что бы он сказал?

– Зачем гадать?
– усмехнулся мудрый старец.
– Надо спросить его самого.

Девочка с недоумением посмотрела на друга.

– Но ведь он сидит в темнице!

– Да, и в самой неприступной - темнице Тридакне. Нинкто не в силах открыть ее, кроме Лупибея...

Смешинка опустила голову и надолго задумалась. В двери показался Спрут. Он осторожно нес в щупальцах

платье из ресничек медузы.

– Вот... прислал светлейший царевич. Просит надеть его и прийти на бал.

Девочка гневно махнула рукой на Спрута.

– Нет! Неси прочь! Не нужно мне это платье. Не пойду на бал!

Спрут топтался на месте, недоуменно хлопая глазами.

– Но царевич приказал вручить платье...
– жалобно пронбормотал он. Видно было, что он боялся возвращаться, не вынполнив приказания.

– Не хочу платья!
– повторяла девочка. Тут подал голос Мичман-в-отставке.

– Чудесный наряд!
– сказал он, осматривая платье.- Будет неразумно его вернуть. Подожди за дверью. Спрут, а денвочка в это время подумает.

Спрут обрадованно шмыгнул за дверь. Смешинка с недоуменнием посмотрела на своего друга.

– Почему ты решил, что я подумаю?
– спросила она запальчиво.

– А ты разве совсем отказываешься думать?
– удивился Мичман-в-отставке.

– Я буду думать, только не о бале и нарядах!

– Верно. Именно это я и имел в виду. Давай подумаем, например, о Храбром Ерше и его друзьях. О том, как их спасти. Ты согласна подумать об этом?

– Конечно, согласна!
– обрадовалась Смешинка.- Но как их спасти? Ты же сказал, что из Тридакны никто не может вырваться. Ее нельзя открыть!