Корейский шаманизм. Болезнь синбён, камлания кут и духи квисин
Шрифт:
Шаманская картина с изображением духа-травника
National Folk Museum of Korea
Не соблюдались санитарные нормы, не было представления о должной гигиене, не существовало специальных лекарств, кроме трав, отваров и примочек. Из-за этого корейцы тяжело переносили эпидемии холеры в XIX веке, когда она впервые пришла на полуостров из Китая. За период с 1821 по 1835 год население Чосона сократилось почти на миллион, а за один только 1859 год от холеры скончались 400 000 человек. С падением численности населения уменьшалось и количество обрабатываемых полей, и объем урожая. Голод неизбежно становился спутником любой эпидемии.
При этом часто трупы захоранивали спустя недели, поскольку погребение нужно было согласовать с гадателем. Он выбирал сначала место, а потом день и час для церемонии. Бедняки же порой не имели средств на достойное захоронение, и человеческие останки могли гнить недалеко от жилья, становясь пищей для бродячих собак и тигров.
У человека три души. Одна после смерти идет на небо (ханыр); ее несут три ангела (бывшие души праведных) в прекрасный сад (син-тён). Начальник сада Оконшанте спрашивает ее, как жила она на земле, и в зависимости от греховности или чистоты жизни, чистосердечности передачи всех грехов определяет: или возвратиться ей обратно на землю в оставленное тело, или оставаться в прекрасном саду, или переселиться в тигра, собаку, лошадь, осла, свинью, змею.
Есть души, обреченные на вечное переселение: это убийцы и разрушители династий.
Вторая душа остается при теле и идет с ним в землю (ее несут тоже три ангела), в ад, к начальнику ада, Тибуану.
Третья душа остается в воздухе, близ своего жилья, — ее несет один ангел.
О первой душе забота живущих заключается в том, чтобы дождаться распоряжения начальника сада на случай, если он возвратит душу назад в тело. Это может случиться через три дня, пять, семь — всегда в нечетные дни.
Шаман, или вещун, или предсказатель — тоин, или просто составитель календаря счастливых дней и празднеств саат-гуан в точности называют этот день похорон. У богатых не хоронят иногда до трех месяцев. Тело тогда кладут в парадную комнату фанзы, кладут туда же и пищу и замуровывают эту комнату. Вообще торопиться с похоронами не следует — это неприлично, это неуважение к памяти усопшего.
Заботы о второй душе — душе тела — заключаются в том, чтобы выбрать телу счастливую гору. Корейские горы представляют из себя множество отдельных вершин, холмов. Найти счастливое место — большой труд. По нескольку раз приходится вырывать тело и переносить его на новое место. Вчера в дождь и в непогодь мы встретили по дороге таких мучеников, несших уже сгнившее тело. На двух жердях они несли тело, обернутое в корейскую, маслом пропитанную бумагу. От трупа невыносимо разило.
— Почему вы несете его на новое место?
— В нашем доме заболел ребенок, и шаман приказал перенести тело его деда, умершего шесть месяцев назад, на другое, более счастливое место. А сегодня именно тот счастливый день, когда назначен перенос.
Счастливая гора, выбранная для покойника, дает все — счастье, удачу, служебную карьеру. Он богат, потому что выбрал удачную гору отцу, он министр по той же причине.
Есть святые горы. Кто умеет найти их для своих предков, в роду того когда-нибудь будет богатырь.
Забота о третьей душе никогда не прекращается: то ее надо покормить, и шаман назначает зарезать свинью, сварить рису и нести на гору, где стоят молельни — кучи камня под навесом, то тот или другой предок обиделся, и опять надо его умилостивлять той же свиньей (чушкой) и вареным рисом. Вообще эти души воздуха — беспокойный народ, и возни корейцу с ними выше головы.
Из этого отрывка понятно, что даже в конце XIX века среди корейцев бытовало множество суеверий относительно захоронения покойных. Требовалось выбрать нужную дату и нужное место, причем нередки были и случаи, когда могилу переносили. Как в этом примере, причиной могла быть болезнь кого-то из членов семьи или разорение, карьерные неудачи. Интеллектуальная элита Чосона осуждала подобные суеверия, но если в столичном регионе к ней прислушивались, то за его пределами весь уклад подчинялся вере во всесильных духов.
В провинции почти не было медицинских учреждений, где больные могли бы получить помощь. Лечебницы работали только в столичном регионе. При дворце действовало Внутреннее медицинское ведомство (Нэыйвон), а горожанами и простолюдинами занималось Ведомство по спасению людей (Хваринсо). Для бедняков существовали бесплатные больницы — Ведомства на благо народа (Хеминсо). Шаманки и шаманы порой работали в Хваринсо и Хеминсо, помогая несчастным добровольно или в виде наказания.
Вплоть до конца XIX века корейцы продолжали считать болезни проделками злых духов. Одни духи вселялись в тела людей, другие насылали симптомы и медленно мучили, сводили с ума — из мести или просто по злому своему характеру. Иногда доставалось одному несчастному, иногда гибли целые деревни. Не только неграмотный люд, но и аристократы и порой даже короли верили в могущество шаманок и шаманов.
При этом они не всегда сразу брались за изгнание духа. Порой, как терапевты, советовали изменить питание или больше бывать на свежем воздухе. Но подобные советы вызывали недоверие у знати и простых людей, ведь они считали, что проблема в злом духе, а не в лишней порции кимчхи. К примеру, в 1684 году к королю Сукчону обратились чиновники с просьбой покарать шаманку, которая вместо изгнания духа посоветовала королеве есть меньше жирной и тяжелой пищи.
Дух генерала на белой лошади
National Folk Museum of Korea
Основным шаманским ритуалом для излечения был сальпхури (сальпхури кут). Он предназначался для изгнания злого духа, который вселялся в тело больного. Перед совершением ритуала могли провести дополнительное гадание о судьбе человека, и если оно было благоприятным, то проводили сальпхури. Если же результат гадания не внушал уверенности, то сальпхури дополняли ритуалами, которые должны были обмануть духа. Например, проводили ложные похороны (ходжан) или «хоронили» самого духа (ёнджан).
Сальпхури по своей сути — это задабривание духа из загробного мира. За больным приходили посланцы — саджа — или сам владыка загробного мира Ёмна-ван. Для них ставили семь столов, на которых раскладывали рисовые клецки-пирожки тток. Иногда их называют сиру-тток, пхат-тток или пхатсиру-тток. Из соломы делали чучело и наряжали в одежду больного. В специальный бутафорский гроб клали лук и двадцать одну стрелу — похоронные принадлежности. Во дворе готовили кашу из чумизы и риса и рассыпали солод. Также заранее готовили рисовое вино для подношения.
Во время камлания шаманка подносила вино трем духам саджа, которые приходили за больным: считалось, что это поможет отговорить их забирать человека в загробный мир. Одновременно она передавала слова духов всем присутствующим. Далее шаманка перевоплощалась в четвертого духа и выводила больного во двор. Но захоранивали вместо него соломенное чучело, а родственники могли горько плакать для пущей убедительности, чтобы запутать четвертого духа и заставить его уйти. Шаманка то удалялась в кумирню, то читала заклинания, разбрасывая по сторонам кашу и отпугивая злых духов. Далее следовала кульминация: сначала шаманка стреляла из лука по четырем сторонам, а затем больного клали на солод, и она ножом изгоняла духов из его тела. Позднее, вернувшись домой, она проводила дополнительный обряд в кумирне и угощала других саджа, которые должны были прийти за больным.
Элементы этого шаманского ритуала мы можем найти в «Песенном сказе о Самане» (Самани-понпхури), который устроил для трех саджа пир и тем самым заслужил их расположение и продлил себе жизнь в сто раз — с 30 до 3000 лет. В современном романе «Пари-теги» Хван Согёна девочка Пари делится ттоками с неупокоенными душами, позволяя им насытиться и перейти в другой мир.
Для разных болезней существовали разные ритуалы. Шаманки боролись с духами лихорадки, пищеварительной системы, заболеваний глаз, нарушений психики. Помогали роженицам разродиться и очищали колодезную воду. Но самым страшным духом, который победить казалось невозможным, был дух оспы.
Дух оспы — мама сонним, сонним — считался одним из самых значимых духов болезней — ёккви — в средневековой Корее. Поэтому, когда у больного появлялись симптомы оспы, устраивали празднество. Конечно, не потому, что хотели принести несчастного в жертву. И не потому, что населения было слишком много. Напротив, сознавая опасность, корейцы пытались задобрить духа и показать ему свое радушие, чтобы он проявил милость и не гневался.
Оспенную болезнь корейская медицина того времени отличала от прочих, от «мора» онёк. Конечно, можно было верить в то, что соломенная кукла, обернутая в платье и брошенная у дороги, обманет мама сонним, но полагаться на это не стоило. Из корейских сказок мы знаем, что дух оспы отличался суровым нравом и вспыльчивостью и за обман мог жестоко наказать. Поэтому к лечению, вернее к приему невидимого гостя, относились со всей серьезностью.
Вера во всемогущество духа оспы была настолько велика, что вплоть до начала ХХ века, несмотря на возможность делать прививки, в деревнях сохранялись традиционные ритуалы. Женщины и мужчины мыли головы, накрывали в сенях или у дверей дома столы с угощениями, совершали жертвоприношения, коленопреклоненно молились, исполняли песни. Готовили кушанья для всей семьи, причем использовали только новые кружки и тарелки. А воду для мытья старались раздобыть морскую: считалось, что она более действенна. На столы ставили фрукты, рисовые лепешки, вино. Если была возможность, в жертву приносили домашний скот. В дверях дома, где находился больной, протягивали веревку и втыкали сосновые ветки или обмазывали двери глиной, чтобы не заходили посторонние и не тревожили духа. Даже просили соседей работать пореже и поменьше, лишь бы его не прогневать! Больной же ребенок — а чаще всего заболевали именно дети — почитался как носитель уникальных даров, ясновидения или яснослышания. Поэтому ему тоже подносили подарки, но это было скорее подношение якобы вселившемуся в него духу оспы. Говорили с больными детьми с подчеркнутым уважением, использовали специальные вежливые слова и выражения.