Чтение онлайн

Секретные ВВС как минимум имели одного представителя в отделе Т-3 — или информационном (разведывательном) отделе войскового управления. Офицеры разведки ВВС в 1920 годы кропотливо собирали и анализировали информацию об иностранных ВВС и авиационных технологиях. Один из документов разведывательного отдела ВВС 1926 года, объемом в несколько сотен страниц, содержит таблицы с текстовым резюме об общих силах, организации, оснащении и развертывании всех основных ВВС в мире. Также там был представлен анализ большинства моделей военных самолетов.{807} В дополнение к сбору и анализу информации из зарубежных публикаций, разведывательный отдел ВВС также собирал отчеты об иностранных ВВС от немецких офицеров, путешествовавших за границей. В 1925 году майор Вильберг путешествовал по Соединенным штатам, а затем подготовил отчет по результатам своих наблюдений в американских вооруженных силах.{808} Майор фон дем Хаген старший авиационный офицер в информационном отделе Войскового управления, посетил Соединенные штаты в 1928 году и затем подготовил обширный отчет о Воздушном корпксе армии США.{809}

В соответствии с Версальским соглашением Германии запрещалось иметь военных атташе. Однако к концу 1920 годов стало возможным прикомандировывать офицеров Рейхсвера к иностранным вооруженным силам. Это позволило Рейхсверу заменить формальную систему атташе. В 1929 году немецкое министерство иностранных дел организовало шестимесячную службу капитана Вольфрама фрайгерра фон Рихтгофена при итальянских ВВС.{810} В том же году Рейхсвер договорился об отправке капитанов Варлимонта и Шпайделя в Соединенные Штаты для посещения американских военных школ. Варлимонт получил задание изучать артиллерию и связанные с ней службы, Шпайдель был откомандирован в Воздушный корпус армии США — первый немец после окончания войны, появившийся в армии США.{811} Шпайдель провел две из шести недель в Тактической школе Воздушного корпуса, инженерной, технической школах, а также базовой и продвинутой летных школах, а также служил при наблюдательных, штурмовых, бомбардировочных и истребительных эскадрильях. Шпайдель не только отправил несколько посылок с книгами и наставлениями в отдел организации авиации, но и получил возможность полетать на нескольких типах самолетов американского воздушного корпуса.{812}

Обладающий исчерпывающей и всеобъемлющей информацией о зарубежных ВВС, идеях и технологиях, авиационные офицеры Рейхсвера смогли провести здравый и критический разбор иностранных доктрин и возможностей в сфере авиации. Идеи сторонников теории стратегических бомбардировок потребовали особой критики. Одним из таковых был в 1920-е годы генерал (в отставке) Шварте, плодовитый военный автор, один из большой группы отставных генералов, которые занялись после окончания войны написанием работ и комментариев, посвященных военной истории.{813} В 1928 году Шварте, впечатленный идеями зарубежных энтузиастов стратегических бомбардировок, прочитал несколько публичных лекций, утверждая, что немецкое население и промышленность беззащитны перед лицом воздушных сил их враждебных соседей: Франции, Бельгии, Чехословакии и Польши. Шварте настаивал, что эти государства обладали четырнадцатью тысячами совершенно новых самолетов — 60 процентов из которых — тяжелые бомбардировщики с бомбовой нагрузкой в 2000 кг каждый.{814} Отдел организации авиации, вероятно в ответ на запросы встревоженных политических деятелей, организовал изучение фактов, содержащихся в утверждениях Шварте, и пришел к выводу, что его оценки угрозы стратегических бомбардировок Германии сильно завышены. По мнению авиационных офицеров Рейхсвера, ВВС Франции, Бельгии, Чехословакии и Польши вместе насчитывали не более шести тысяч трехсот самолетов — и даже эта цифра, как полагалось, была слишком высока. Кроме того, она включала все типы самолетов, в том числе не приспособленные для боевых действий самолеты для первичного летного обучения. Также предполагалось, что высокий процент иностранных самолетов был представлен полностью устаревшими моделями. Отдел организации авиации подготовил корректный перечень самолетов и разбивку по типам в процентах; наибольший удельный вес бомбардировщики — как легкие, так и тяжелые — составляли в польских ВВС, 30% которых относились к бомбардировочной авиации. Что касается бобовой нагрузки самолетов, то отдел организации авиации полагал, что максимальная нагрузка не превышала 1000–1500 кг — и то такой обладали только несколько самых больших типов самолетов.{815}

Подготовка летного состава в Рейхсвере

В 1924 году, после того, как Рейхсвер окончательно достиг форм, предусмотренных соглашением, отдел организации авиации войскового управления намеревался создать программу систематической подготовки пилотов и экипажей. Организация компании Sportflug в 1924 году, в значительной степени субсидируемой имперским министерством транспорта, позволила создать десять летных школ на территории Германии. Эта система гражданских летных школ, которые сменили несколько официальных названий в целях маскировки перед Межсоюзнической контрольной военной комиссией, обеспечили офицерам-летчикам Рейхсвера и представителям старого воздушного флота военного времени, многие из которых служили теперь в секретных ВВС, возможность дополнительного обучения и повышения квалификации.{816} Чтобы гарантировать соответствие учебного плана потребностям армии, Вильберг и авиационные офицеры, служившие в войсковом управлении, были прикреплены непосредственно к этим школам. Поскольку Межсоюзническая контрольная военная комиссия постоянно искала нарушения Версальского Соглашения, Рейхсвер обратился к планерному спорту, как легальному средству развития интереса авиации среди немецкой молодежи, а также дополнительному пути обучения будущих пилотов. Регион Рейна стал самым известным в мире центром планеризма. Вильберг поощрал офицеров Рейхсвера поддерживать развитие этого вида спорта. Капитан Курт Штудент стал одним из его энтузиастов и даже генерал фон Зект посещал соревнования по планеризму.{817} Большинство историков, изучающих развитие ВВС, соглашаются с тем, что именно программа развития планерного спорта сыграла главную роль в стимулировании интереса к авиации в межвоенный период, а также в проведении исследований.

Секретное соглашение между Рейхсвером и вооруженными силами советской России, инициированное фон Зектом часть Раппальских соглашений 1922 года, стало решающим фактором в создании базы для восстановления германских ВВС. Для Рейхсвера наиболее важным пунктом секретных соглашений было создание экспериментальной школы и центра для испытаний самолетов в Липецке, на расстоянии примерно в 220 миль от Москвы.{818} Рейхсвер вложил миллионы марок в создание современного авиационного комплекса с двумя взлетно-посадочными полосами, многочисленными ангарами и ремонтными мастерскими, а также всеми сопутствующими сооружениями военно-воздушной базы, включая казармы и офицерскую столовую. Поддерживаемые Рейхсвером гражданские авиашколы могли обеспечить лишь начальную подготовку пилотов одно — и многомоторных самолетов. Обучение летчиков-истребителей требовало наличия современных боевых самолетов, однако в Германии не было места, где можно было бы спрятать от чужих глаз группу истребителей. Открытые пространства СССР и готовность к сотрудничеству со стороны Советов дали возможность для реального решения проблемы. Русские со своей стороны извлекли серьезные выгоды из этих договоренностей, поскольку немцы обеспечили отличное обучение летного персонала красного военно-воздушного флота.

Рейхсвер получил пятьдесят самолетов-истребителей Fokker DXIII от Антона Фоккера, старого друга германских вооруженных сил. DXIII, одноместный биплан-истребитель был одним из самых быстрых боевых самолетов своего времени. Впервые полетевший в 1924 году, он установил 4 мировых рекорда скорости в 1925-м.{819} Пятьдесят самолетов и липецкий центр были готовы к приему первой группы курсантов в 1925 году. В течение первого года работы Липецк дал возможность освежить летные навыки пилотам военного времени; после 1925 года Рейхсвер сменил свои приоритеты в области подготовки пилотов на обучение новых, неопытных летчиков. Эти молодые офицеры сначала должны были проходить обучение в гражданских авиашколах на территории Германии; после чего лучшие из них отбирались для прохождения следующей ступени обучения в Липецке. Курс подготовки летчика-истребителя, проводившийся в течение лета, длился двадцать две недели. Пилоты проходили курс обучения, начинавшийся с одиночных полетов и заканчивавшийся учебными боями в составе целых эскадрилий. Фоккер DXIII был оснащен и оборудованием для бомбардировок, а пилоты обучались также атакам наземных целей.{820} За те годы, которые проработал Липецкий центр, с 1925 по 1933, через него прошло от двухсот до трехсот немецких военнослужащих — курсантов, преподавателей, обслуживающего персонала и летчиков испытателей.{821} В дополнение к Фоккеру DXIII летчики учились летали на самых разнообразных самолетах — включая старый Фоккер DVII и такие современные машины, как Хейнкель HD17, Хейнкель HD21 и Альбатрос L69.{822}

С 1928 по 1931 год в программу липецкой авиашколы была добавлена программа подготовки летчиков-наблюдателей.{823} Теперь Рейхсвер имел довольно всестороннюю программу подготовки экипажей. Летчики-истребители изучали большинство аспектов воздушной войны — включая передовую тактику истребителей, подготовку к атакм наземных целей и практику бомбовых ударов. Также частью программы обучения были полеты вслепую {824}. Программа подготовки летчиков-наблюдателей длилась восемнадцать недель и включала в себя девяносто полетных дней.{825} Наблюдатели также принимали участие в тактических, артиллерийских (с использованием боевых боеприпасов) учениях и учениях сухопутных войск.{826}

Программа подготовки, организованная Гельмутом Вильбергом, смогла обойти большинство версальских ограничений на подготовку пилотов. Поскольку Парижские авиационные соглашения 1926 года запрещали Рейхсверу обучать более восьми пилотов в год, Вильберг создал программу, позволившую ежегодно получать летную подготовку сорока кандидатам в офицеры в роли гражданских пилотов до их поступления в армию. В отчете 1926 года отдел организации авиации Рейхсвера отметил высокое качество кандидатов для прохождения программы подготовки пилотов. На сорок мест просилось очень большое количество человек, что позволило организовать тщательный отбор.{827} К 1930 году программа обучения, начавшаяся с середины 1920-х годов, позволила армии подготовить серьезную силу из примерно 500 хорошо обученных экипажей: 120 летчиков-истребителей и 100 наблюдателей прошли обучение в Липецке, еще 100 наблюдателей прошли подготовку в Брансвике, и 200 пилотов были подготовлен в в качестве летчиков разведывательной авиации и наблюдателей в гражданских школах.{828} В дополнение к этому в качестве резерва пилотов бомбардировочной и транспортной авиации могли использоваться Люфтганза и Коммерческая летная школ. {829}

Обучение авиационных штабов.

Одновременно с программой обучения экипажей отдел организации авиации также инициировал программу штабной подготовки для авиационных офицеров. В середине 20-х войсковое управление восстановило традиционные военные игры старого Генерального штаба. В ходе зимы старый Генеральный штаб отыгрывал различные сценарии, используя команды офицеров, конкурирующие друг с другом. Игры продолжались в течение нескольких дней и заканчивались детальным критическим разбором их итогов. В ноябре 1926 года войсковое управление организовало подготовку нескольких аналогичных военных игр, которые должны были проводиться в Берлине с января по март следующего года. Январские военные игры организовывались специально для офицеров ВВС, во главе с подполковником фон Фричем, начальником оперативного отдела Войскового управления, и подполковником Вильбергом, начальником отдела организации авиации. Тридцать два офицера Рейхсвера, почти все пилоты и шесть офицеров ВМС, представители командного состава практически со всей территории рейха, были вызваны в Берлин для участия в январских играх.{830} В военных играх для всего войскового управления, проводившихся в феврале-марте, также значительное внимание уделялось воздушным аспектам ведения войны: по три из пятнадцати офицеров ВВС и два или три опытных летчика получили назначение в каждую команду, имевшую от семнадцати до двадцати пяти офицеров Рейхсвера.{831}

Детальное описание авиационных военных игр для старших штабных офицеров можно получить из бумаг капитана Рейхсвера Мартина Фибига, одного из семи авиационных офицеров Рейхсвера, бывших инструкторами и советниками при советских ВВС в середине 1920-х годов.{832} Капитан Фибиг служил советником при Военно-воздушной академии в Москве, школе для советского высшего воздушного командования, где он читал лекции по доктрине воздушной войны. В 1926 году Фибиг организовал для советских штабных авиационных офицеров военную игру, планируя реалистичный сценарий войны СССР против Польши и Румынии. К счастью, сохранилась копия этой игры, дополненная комментариями и отчетами Фибига, показывающая полную картину воздушной доктрины рейхсвера того времени, а также типы вопросов, разбиравшиеся во время январских военных игр войскового управления 1927 года.{833} В своем критическом разборе действий Советов в ходе игры Фибиг утверждал, что одной из первоочередных задач ВВС является внезапная атака вражеских войск с целью нарушить мобилизационные планы и планы передвижения войск противника.{834} Капитан Фибиг разбирал и стратегические бомбардировки с советскими офицерами, считая их одной из возможностей ведения воздушной войны. Однако во время игры Фибиг рекомендовал не стремиться к стратегическому воздушному наступлению против какого-либо из противников, а скорее ограничить задачи русской бомбардировочной авиации атаками тактических целей, таких как вражеские аэродромы. Кампании стратегических бомбардировок могли предприниматься только ВВС, располагающими большой и хорошо обученной бомбардировочной авиацией, оснащенной самыми современными самолетами. Слабая советская бомбардировочная авиация того времени имела мало шансов против надежной ПВО. {835}

В 1926 году авиационные офицеры Рейхсвера, как кажется, относились к идеям стратегических бомбардировок более благосклонно, чем непосредственно после окончания войны, но в целом они оставались осторожными в оценке такого метода ведения воздушной войны. Во время первых больших военных игр, проводимых вновь созданными люфтваффе в 1934 году, генерал Вальтер Вевер — только что назначенный начальником генерального штаба люфтваффе и не имеющий никакого опыта службы в авиации — предлагал использовать всю немецкую бомбардировочную авиацию для ведения стратегического воздушного наступления против Франции. Зная, что в то время германская бомбардировочная авиация была временно оснащена медленными Ju52, все опытные авиаторы рейхсвера обсудили этот вариант и пришли к выводу, что потери немецких бомбардировщиков в ходе борьбы с французскими истребителями во время стратегического наступления составят до 80% от их общего числа.{836}