Корни блицкрига
Шрифт:
При изучении практически безнадежного стратегического положения Германии в 20-е годы, видно что Рейхсвер и в особенности фон Зект проявили большие способности к действиям в данной ситуации. Политика сотрудничества с СССР, начатая Рейхсвером и продолженная гражданским руководством Германии, была блестящим стратегическим ходом для побежденной и изолированной Германии. Данное военное сотрудничество должно было играть основную роль в восстановлении германской военной силы и гарантировало наличие полезного сотрудника в случае нападения Польши. Германо-советское сотрудничество было жестко привязано к польскому вопросу: русские, как и немцы стремились увидеть уничтоженную Польшу.{868} Своей политикой и торговлей с гражданским правительством СССР руководство Рейхсвера продемонстрировало большие воображение и политическую изощренность, чем Генеральный штаб довоенной и военной эпохи.
Планирование военных действий
Кризисы начала 1920-ых годов, беспорядки внутри Германии, и хаотическое состояние раннего Рейхсвера делали невозможной любые формы серьезного планирования войны. Между 1919 и 1923 годам любые военные планы как правило импровизировались локально. Например, в ходе чешской военной паники 1919–20 годов местным штабом разрабатывались планы по обороне Восточной Саксонии в случае вражеского вторжения. Однако малое число доступных частей — единственная усиленная бригада и небольшое количество артиллерии и автомобильных подразделений — в реальности возможно лишь немного задержало бы чешское наступление{869}
В ходе Рурского кризиса 1923 года штаб Рейхсвера в Берлине занимался планированием сопротивления французским войскам на случай продвижения последних из Рура к Берлину. Даже планы самого Рейхсвера могут лучше всего быть охарактеризованы как импровизации. Были составлены мобилизационные расписания, созданы и обучены резервные части, запасы оружия, а также разработаны планы по подготовке оборонительной линии по Везеру. Национальная гордость требовала сопротивления, если бы французы продолжили продвижение, но как писал фон Зект канцлеру Куно в мае, а также позже в том же году новому канцлеру, Густаву Штреземану — не было никакой надежды не только на нанесение поражения французом, но и на организацию нормальной обороны.{870} Готовясь к вооруженному сопротивлению, фон Зект в то же время поощрял дипломатическое урегулирование кризиса.
Хотя в первую очередь стратегия Рейхсвера 20-х годов строилась на избежании войны — поскольку, в конце концов, победить было невозможно — обстоятельства вынуждали планировать дальнейшую деятельность в направлении создания кадровой армии, которая смогла бы обеспечить базу для возможности создания в дальнейшем массовой армии. В 1922 году фон Зект сообщал правительству, что следование союзническим требованиям означало конец Рейхсвера и его вырождение в не что иное, как пограничную полицию, следствием чего была бы беззащитность Германии.{871} национальное правительство было согласно с этой точкой зрения. В соответствии с этим с 1922 года правительство последовательно поддерживало политику тайного перевооружения Рейхсвера; кризис 1923 года и успешность германо-советского сотрудничества только усиливали данные устремления правительства.{872}
Долгосрочная стратегия Рейхсвера базировалась на четырех программах: (1) создание эффективной кадровой армии; (2) подготовка резервов; (30 производство запасов оружия для большой армии, а также подготовка промышленной мобилизации; и (4) помощь в обучении и оснащении советских вооруженных сил. Все четыре программы были в определенной степени успешны. Немцы наиболее преуспели в создании эффективной кадровой армии, наименее — в в создании резервов. Последовательно и одновременно осуществляя эти меры с 1922 года до конца Веймарской республики, Рейхсвер серьезно увеличил свою военную мощь, постепенно увеличивая роль Германии в европейской политике. Рейхсвер не мог считаться дружественным Веймарской республике; фактически армия была государством в государстве. Однако лучшие из немецких политических деятелей (особенно Штреземан) понимая, что международный престиж и влияние в значительной степени зависят от военной мощи, поддерживали программы Рейхсвера, направленные на его рост и увеличение его эффективности. Когда в конце 1926 года фон Зект сошел со сцены, а генерал Вильгельм Хейе снова возглавил Рейхсвер, а в 1928 году в свою очередь министром Рейхсвера был назначен Вильгельм Гренер, сотрудничество между военной и гражданской властью стало более тесным, чем прежде.{873}
Долгосрочное стратегическое планирование требует стабильного планирования и дисциплинированной, надежной военной силы. Германия не могла достичь политической и экономической стабильности вплоть до окончания в 1924 года Рурского кризиса. В это время Рейхсвер уже действительно был высоко дисциплинированной, хорошо организованной и хорошо обученной армией. В этот первый спокойный посткризисный год Веймарской республики немецкое военное планирование наконец отошло от своих предыдущих, скорее импровизационных, методов, и стало более полным и реалистичным. В середине 1920-х годов Рейхсвер как вооруженная сила вступил в зрелую фазу своего развития.
Хотя военные планы Рейхсвера были, в общем-то, оборонительными по своей природе, его планы против Польши приняли форму активной обороны, с акцентом на контратаки, поскольку Рейхсвер верил в превосходство наступления, а создание укрепленных оборонительных линий находилось под влиянием ограничений, наложенных союзниками. В соответствии с разработанными при Зекте после 1923 года планами войны против Польши германские силы должны были быть сконцентрированы на флангах и попытаться охватить двойным охватом любую польскую армию, вторгшуюся в Германию.{874} Сражение при Танненберге, когда германские войска, сильно уступавшие противнику, смогли успешно окружить и разгромить русскую Вторую Армию в ходе ее наступления в 1914 году, было одной из любимых тем для исследований в Рейхсвере, в основном из-за того, что его уроки могли быть применены в случае польского вторжения на том же самом направлении. Союзники также вынудили склониться немцев к активной обороне, отрицая право Германии на укрепление ее восточных границ и позволяя лишь поддерживать несколько устаревших укреплений близ Кенигсберга в Восточной Пруссии.{875} Если бы немцам разрешили после 1919 года строить пограничные укрепления, то основные военные усилия и большие средства были бы направлены на строительство фортификаций против ненавидевших Германию поляков. Возможно Германия также стала бы развивать подходы «линии Мажино» в своей стратегии и тактике. В конечном счете немцы в действительности построили несколько отдельных бункеров и укрепленных позиций в Восточной Пруссии. Однако эти укрепления скорее были предназначены для того, чтобы на них можно было бы опираться при ведении активной обороны, и они никогда не напоминали оборонительные линии во французском стиле.{876}
Планирование войны против Польша в 20-е годы ясно продемонстрировало все большее движение в сторону наступательного менталитета. Некоторые офицеры войскового управления даже считали план фон Зекта по ведения маневренного сражения в стиле Танненберга слишком осторожным. Генерал-майор фон Хассе, руководитель войскового управления полагал что лучшим военным решением было бы нападение на Польшу.{877} Зимние военные игры 1928 года прошли по пессимистичному сценарию, в котором немцы потеряли территории в результате польского наступления.{878} С другой стороны, в ходе групповых маневров в Восточной Пруссии осенью 1928 года вторгшиеся польские войска были успешно окружены и разгромлены в ходе маневренной кампании.{879} Также в 1928 году войсковое управление совместно с ВМФ организовало исследование, в котором изучалась организация наступательной операции против польского порта в ходе войны.{880} Среди офицеров войскового управления и ВМФ, работавших над исследованием, возникали серьезные споры. Большинство пришло к выводу, что такая операция оказалась бы слишком дорогой.{881} Тем не менее, заказав такое исследование, штаб Рейхсвера продемонстрировал, что он рассматривал и более наступательную политику в отношении Польши.
В противоположность этому, военные планы против Франции оставались почти полностью оборонительными вплоть до конца 30-х годов. Германия не имела никаких территориальных претензий на Западе за исключением восстановления контроля над Сааром и Рейнской областью. Нападение на намного большую и лучше вооруженную французскую армию было самоубийственной идеей для рейхсвера. Поэтому все планы войны против Франции делали акцент на ведении маневренной обороны с целью замедления французского наступления и нанесения французам максимальных потерь. Основная надежда была на то, что эта стратегия позволит немцам выиграть время, чтобы нанести поляком поражение и затем вернуться к дипломатическому решению вопроса.{882}
Мобилизационное планирование
Серьезное долгосрочное планирование процесса создания массовой и перевооруженной армии, готовой к ведению современной войны, началось в 1924 году. Отделы Т-1 (оперативный) и Т-2 (организационный) войскового оправления были назначены ответственными за разработку всеохватывающего мобилизационного плана. К концу 1924 и началу 1925 года первый проект плана расширения армии — несколько сотен страниц — был готов.{883} Мобилизационный план 1924–25 годов следовал зектовской концепции элитной, отлично вооруженной полевой армии, поддержанной легковооруженной, менее обученной милицией, пригодной для обороны границы. В тылу была создана армия резерва (Ersatzheer) для обучения рекрутов и для использования в чрезвычайной ситуации.
План предусматривал создание армии эквивалентной тридцати пяти дивизиям. На Семь пехотных дивизий Рейхсвера развертывались в 21 дивизию. Четырнадцать из них получали полк тяжелой артиллерии, зенитный дивизион и танковый батальон. С тремя кавалерийскими дивизиями Рейхсвера создавалась пригодная к наступательным действиям полевая армия в составе семнадцати дивизий. Семь слабее вооруженных дивизий из развертываемых двадцати одной, занимали оборонительные позиции для прикрытия границы при поддержке легковооруженных пограничных войск (Grenzschutz), эквивалентных четырем дивизиям. Внутри Германии была сформирована армия резерва, которая с ее шестьюдесятью тремя пехотными батальонами и двадцатью одним артиллерийским дивизионом была эквивалентна семи дивизиям. Эти дивизии, минимально оснащенные, должны были обучать пополнения для полевой армии; армию резерва не планировались для использования в боевых действиях, кроме как в чрезвычайной и критической ситуации.