Чтение онлайн

Первым начальником штаба Люфтваффе стал генерал Вальтер Вевер. Хотя он был одним из самых способных армейских офицеров, он не являлся ни пилотом, ни имел опыта командования авиационным подразделением. Вевер попал в Министерство ВВС в 1933 году, будучи восторженным сторонником идей стратегических бомбардировок. Он надеялся создать мощную бомбардировочную авиацию дальнего действия и одним из его первых проектов была программа создания четырехмоторного тяжелого бомбардировщика под названием «UralBomber».{854} Разумеется Вевер расходился во мнении с большинством высокопоставленных офицеров ВВС, которые хотя и занимали низшие посты, тем не менее были намного более опытны в вопросах воздушной войны.{855} Большинство старших офицеров времен создания Люфтваффе — такие люди, как Гельмут Вильберг, Эрхард Мильх, Ганс Йешоннек, Курт Штудент, Вильгельм Шпайдель и Вольфрам фрайгерр фон Рихтгофен — были в прошлом летчиками-истребителями либо командовали истребительными эскадрильями. Теория стратегических бомбардировок, что «бомбардировщик может пройти везде и всегда» не выдерживала критики в присутствии летчиков-истребителей. Фактически опыт Первой мировой войны, полученный офицерами ВВС продемонстрировал, что бомбардировщики очень часто не могли прорвать ПВО.

Другие старшие офицеры Люфтваффе, такие как Пауль Дейхман и Хьюго Шперрле, во время прошедшей войны были летчиками-наблюдателями, а Карл Друм — пилотом-разведчиком. Прошлое большинства ранних лидеров Люфтваффе гарантировало, что германские ВВС будут склонны к тактической доктрине воздушной войны. Летчиками бомбардировочной авиации были лишь некоторые из старших офицеров Люфтваффе 1933–35 годов, как например Фритц Лоренц, позднее ставший генералом авиации. Это очень контрастировало с британскими и американскими ВВС, в которых такие командиры бомбардировочной авиации военного времени, как Тренчард и Митчелл, а также их последователи, как правило занимали доминирующее положение в руководстве ВВС в межвоенный период. Последующее развитие британской и американской авиационной доктрины в сторону стратегических бомбардировок было поэтому вполне естественным.

После смерти генерала Вевера в авиакатастрофе в 1936 году Люфтваффе вернулись к доктрине тактической авиационной поддержки наземных войск, так настоятельно внедрявшейся в ВВС с конца Первой мировой войны. Программа «Уральского бомбардировщика» была вскоре пересмотрена. Германия вступила в войну с военно-воздушными силами в том виде, в каком они задумывались в Рейхсвере в начале 20-х годов.

Глава восьмая.

Рейхсвер как полноценные вооруженные силы

К середине 1920-ых Рейхсвер стал тем, чего хотел фон Зект: превосходные кадровые вооруженные силы, на основе которых можно построить большую и современную армию. Когда фон Зект ушел в отставку с поста главнокомандующего в 1926 году, Рейхсвер представлял из себя полноценные вооруженные силы. Эффективная новая система была построена на руинах старой армии. Большая часть того лучшего, что было в старой армии, как например Генеральный штаб, была сохранена, но армия подверглась всестороннему реформированию. Была проанализирована доктрина тактического применения ВВС и сухопутных войск и создана современная доктрина. Были созданы программы подготовки рядового и командного состава, намного более полные, чем в старой армии, и они позволили эффективно подготовить Рейхсвер к восприятию новой тактики. Армия стала гораздо более восприимчивой к технике и начала реализовывать программу разработки вооружений, соответствующих ее тактической доктрине.

Будучи полноценными вооруженными силами, Рейхсвер должен был задуматься о долгосрочных перспективах и начать приготовления к ведению крупномасштабной войны. Еще до того, как Зект оставил пост командующего, Рейхсвер, организовывая маневры в составе нескольких дивизий, начал готовиться к крупномасштабной войне. Эта система позволила Рейхсверу проверить его организацию, оснащение и тактические идеи, и затем развиваться на их основе дальше. Преемники фон Зекта, его протеже, оказались стойкими сторонниками его системы и продолжили модернизацию армии в направлениях, заданных в начале 1920-х годов. Однако военные системы и идеи не существуют в вакууме: стратегическое положение Германии играло главную роль в эволюции Рейхсвера того времени. Рейхсвер имел представление о том, кто является противниками Германии и на каких ТВД и против каких армий возможно, когда-нибудь, предстоит бороться Германии.

Стратегия Рейхсвера в 20-е годы.

Рейхсвер был образован в 1919 году, когда страна находилась в безнадежной стратегической ситуации. Мало того, что Германия стояла перед гражданской войной, одновременно с этим союзники держали значительные силы на Рейне, готовые вторгнуться в Германию в случае непринятия условий Версальского мирного договора.{856} После того, как Германия подписала договор, англосаксонские державы больше не представляли стратегическую или военную угрозу для страны. Американцы вскоре вывели свои войска и подписали отдельное соглашение. Британцы, занятые имперскими проблемами, быстро демобилизовали свою армию, оставив лишь символические оккупационные силы. Германии, однако оставались противостоять четыре нации, которые она расценивала в качестве военной и стратегической угрозы: Франция, Бельгия, Чехословакия и Польша. Некоторые из германских генералов видели угрозу и в большевистской России, но фон Зект игнорировал их беспокойство. Уже в 1919 году он начал искать средства для восстановления отношений с русскими. Зект вывел германские войска из прибалтийских стран, где те боролись с большевистскими войсками, и инициировал дипломатические контакты с Советской Россией. Противниками обеих стран, и Германии и России, были союзники и Польша. В 1919 году обе нации были изгоями. Их общие враги и одинаково затруднительное внешнеполитическое положение обеспечили фундамент для политического и военного взаимопонимания.{857}

В 1922 году возобновление советско-германских отношений было дополнено Рапалльскими соглашениями, которое установило дипломатические и торговые отношения между двумя странами. По инициативе Рейхсвера началось секретное военное сотрудничество между германскими и советскими вооруженными силами, сотрудничество, многое давшее обоим государствам. Немцы должны были обеспечить капитал, технические разработки и военное обучение, русские предоставляли секретные учебные центры и производственные площадки, где немцы могли бы производить вооружения, запрещенные в соответствии с Версальскими соглашениями. Это были выгодные для обеих держав отношения.{858}

Франция, Бельгия, Чехословакия и Польша оставались противниками Германии в течение всего межвоенного периода. В долгосрочной перспективе Франция, с ее большой армией, ее индустриальной мощью, ее положением на Рейне — и с ее непримиримой враждебностью к Германии — была самым опасным врагом Германии. Французы создали кольцо союзов, окруживших Германию, обеспечивая военную помощь Бельгии, Чехословакии и Польше. Бельгию немцы считали враждебной, поскольку та была лояльным союзником Франции. В 1919–20 годах в качестве опасного врага была отмечена Чехословакия, поскольку последняя могла вторгнуться в Германию и оккупировать ее территорию.{859}

Но в ближайшей перспективе самую опасную угрозу для Германии представляла Польша. Возрожденная Польша во время Версальской мирной конференции предъявила претензии на германские территории. В качестве отправной точки Польша потребовала восстановления границ 1772 года. Эти границы включали Силезию, таким образом изначально Польша потребовала Силезию, плюс Данциг, Большую часть Восточной Пруссии и часть Померании. На конференции Ллойд Джордж отмечал, что «никто не доставил больше неприятностей, чем поляки».{860} Многие из требований Польши были удовлетворены союзниками. Данциг был превращен в «свободный город», а Познань, большая часть западной и часть Восточной Пруссии, а также Верхняя Силезия — все эти земли были переданы Польше. Территориальные уступки Германии стоили ей 13 процентов ее довоенной территории и 12 процентов ее довоенного населения — и большая часть из них отошла к Польше.{861}

В 1919 году на немецко-польской границе вспыхнула необъявленная война между фрейкором и польскими вооруженными силами.{862} В 1921 году, в ходе плебисцита в Верхней Силезии, боевые действия вспыхнули вновь. На выборах, за которыми наблюдали союзники, 61 процент населения высказался за то, чтобы остаться в составе Германии, но тем не менее непропорционально большая доля ее территории была отдана союзниками Польше.{863}

На западе французы заняли Рейнскую область, которая оставалась немецкой, несмотря на попытки французов поддерживать сепаратистские движения. К территориальным потерям Германии на Западе относилась уступка Эльзаса и Лотарингии Франции. В действительности немцы никогда не считали эти территории полностью принадлежащими германской империи, тем более что в 1913 году Эльзасу и Лотарингии было предоставлено ограниченное самоуправление; таким образом в Германии не испытывали горечи по поводу этой потери. Однако ситуация с восточными областями была иной. Немцы отказались смириться с потерей территорий, которые были немецкими в течение нескольких веков, как, например, Данциг. Фон Зект постоянно говорил о том, что Польша должна быть уничтожена — мнение, которое было распространенно во всем Рейхсвере и выражалось самыми высокими правительственными чиновниками.{864} В меморандуме для правительства 1922 года фон Зект утверждал, что «существование Польши невыносимо, несовместимо с выживанием Германии. Она должна исчезнуть, и исчезнет по причине своей собственной внутренней слабости и в результате действий России — с нашей помощью…С Польшей падет одна из самых сильных опор Версальского соглашения, превосходство Франции.»{865}

За исключением ситуации, связанной с Рурским кризисом 1923 года, когда французская армия оккупировала Рур и некоторые другие районы западной Германии, главной целью Рейхсвера и государственного военного планирования была война против Польши. В 20-е годы Польша имела армию мирного времени в 300 000 человек и 1 200 000 человек в запасе.{866} После 1923 года вероятность нападения Франции на Германии снизилась, в то время как польская угроза наоборот усилилась. Переворот маршала Иосифа Пилсудского в Польше усилил напряженность в отношения, приведя к серьезной опасности начала войны в 1927 году.{867} Германия не имела никаких вариантов стратегии наступательной войны, во многом именно польская угроза заставила Рейхсвер разрабатывать оборонительную стратегию.