Чтение онлайн

Корпусные и армейские учения

К 1925 году Рейхсвер поступательно обучался с самого низа и до верха. В1923–25 годах армия начинала с ротных и батальонных учений и заканчивала полковыми и дивизионными. В 1926 году Рейхсвер созрел для того, проведения в этом году многодивизионных маневров, в которых приняла участие большая часть армии. Были проведены двое больших маневров — в каждом территориальном командовании (десять дивизий Рейхсвера были разделены на два территориальных (групповые) командования. В одно командование входили Восточная Пруссия и восточная Германия, во вторую соединения, расположенные в западной и южной Германии).

Довоенная германская армия долгое время была мировым экспертом в организации крупномасштабных маневров для подготовки штабов и солдат. Политика Рейхсвера в области маневров заключалась в том, чтобы использовать дивизионные и групповые учения в качестве средства проверки нового вооружения и тактических идей, а также для обучения солдат и офицеров. Каждый год маневры внимательно изучались и разбирались, не только командующим группы и его штабом, но и главнокомандующим Рейхсвера. Среди наблюдателей можно было увидеть президента Гинденбурга в форме фельдмаршала, также присутствовал и министр Рейхсвера. Присутствие президента и министра Рейхсвера свидетельствует о важности, которую маневры имели в глазах правительства.

В конце 20-х Рейхсвер получил обширную практику в планировании, организации перемещения и боевых действий дивизий и корпусов в полном составе, используя результаты для отладки тактической доктрины Рейхсвера. Групповые маневры тщательно планировались. В то время как сценарии обеспечивали широкое разнообразие тактических ситуаций, командирам давалась широкая свобода действий. Маневры были настолько приближены к реальности, насколько это позволял институт посредников. Американский военный атташе упоминал службу посредников в своем отчете о проведении дивизионных маневров в 1924 году:

«Институт посредников был всеохватывающим — каждая часть вплоть до роты имела прикрепленного надежного унтер-офицера, бывшего помощником посредника, который обучался в ходе этой работы и мог принимать на месте решения. Большие части в качестве посредников имели офицеров старших рангов вплоть до генералов… Посредники, совместно, разрабатывали карту и задачи маневров до их начала в Берлине… Институт посредников производил впечатление полноценного, достаточного и эффективного инструмента. Решения выносились быстро и были весьма трезвыми.»{920}

Смит высоко отзывался о способе управления германскими маневрами, отмечая, что армия США, в отличие от них, не имела никаких полевых руководств или наставлений по организации службы посредников и ничего напоминающего серьезное обучение последних.{921} Из семи германских пехотных дивизий четыре полные дивизии и отдельные подразделения еще двух приняли участие в маневрах 1926 года. Части трех кавалерийских дивизий поддерживали пехоту и наряду с полной кавалерийской бригадой приняли участие в маневрах I группы.{922} Отчет американского наблюдателя и сообщение, напечатанное в швейцарском армейском журнале описывали тактические инновации, продемонстрированные Рейхсвером в ходе этих маневров.{923} Маневры не имели ничего похожего на позиционные боевые действия первой мировой. Акцентировались тактические передвижения и маневр. Отрабатывались комбинации высоко мобильных подразделений. В ходе маневров II группы в сентябре 1926 года наступление пятой пехотной дивизии возглавлялось кавалерийскими частями, усиленными артиллерией и дополнительными пулеметными подразделениями, объединенными с подразделениями танковых макетов.{924} Другим новшеством было изменение роль кавалерии. Хотя кавалерия занимала непропорционально большой удельный вес в составе Рейхсвера, в маневрах II группы использовалось лишь несколько эскадронов, и эти эскадроны не делали попыток массовых атак в конном строю, а действовали небольшими группами в качестве разведки и охранения, ведя спешенный бой всякий раз, когда они сталкивались с противником. {925} Артиллерия использовала дымовые завесы, чтобы скрыть и поддержать танковую атаку — техника, использовавшаяся союзниками в Первой мировой войне и, которую немцы впервые использовали в ходе этих маневров.{926} Американским наблюдателем было отмечено еще одно следствие Первой мировой войны. Германская артиллерия тщательно рассредотачивала и маскировала свои орудия, затрудняя вражеское наблюдение и контрбатарейный огонь, при этом с другой стороны затрудняя управление батареей и сосредоточение артиллерийского огня.{927}

Также отмечалось повышенное внимание Рейхсвера к моторизации. Подполковник Бельке, писавший для швейцарского армейского журнала, отмечал, что моторизованные части Рейхсвера действовали с высокой эффективностью.{928} Американский наблюдатель отмечал, что «войска были достаточно оснащены всеми видами автомобильного транспорта», он также высоко оценил моторизацию штабов, использовавших специально оборудованные грузовые автомобили, оказавшиеся практичными и эффективными. Американский офицер также добавил, что «впервые после войны было замечено большое количество мотоциклов».{929} В 1926 году на маневрах регулярно использовались бронечасти, представленные бронеавтомобильными ротами и подразделениями танковых макетов. Обе противостоящие стороны в ходе маневров уделяли особое внимание организации противотанковой обороны, созданию различных противотанковых препятствий и ловушек. Бронеавтомобили и танковые макеты прежде всего использовались для разведки и поддержки пехоты.{930}

В ходе маневров 1926 года отрабатывались также ночные атаки и операции по форсированию рек. Практиковалась новая тактика использования пулеметов — для ведения непрямого пулеметного огня через голову наступающих войск для их поддержки.{931} В обоих маневрах 1926 года особое внимание уделялось моделированию действий авиации — для ыедения разведки, наблюдения и щтурмовки сухопутных войск. Войска Рейхсвера постоянно использовали маскировку и рассредоточение в качестве пассивной формы ПВО.{932} Самое интересное тактическое нововведение Рейхсвера было сперва воспринято американским наблюдателем, как чисто тактические действия подразделения. Немцы не были озабочены поддержанием непрерывной линии фронта. Вместо этого части смело продвигались вперед, не обращая внимание положение войск на своих флангах: «батальоны и роты в составе батальона выдвигались вперед и продолжали свое движение независимо от того, были ли войска справа или слева от них, вплоть до соприкосновения с противником.»{933} Американский наблюдатель добавлял, что

«сперва создавалось впечатление, что эти недочеты в ходе наступления следовали из того факта, что части были непривычны к крупномасштабным маневрам и ошибались при выполнении предписаний и приказов старшего командования. Однако позднее было доказано, что это делалось намерено. Немецкие уставы требовали от войск быстрых действий в отведенных им секторах боя для получения преимущества, независимо от того, насколько успешными окажутся действия войск на их флангах. В то же время регулярно отмечалось взаимодействие между соседними частями в тех ситуациях, когда одна из них находила возможность облегчить наступление соседа.»{934}

Сомнительно, чтобы любая из союзнических армий, либо советская или польская армии смогли бы продемонстрировать такое тактическое мастерство, какое демонстрировалось на дивизионных маневрах 1926 года. На американского наблюдателя также произвело благоприятное впечатление физическая подготовка солдат. Германская армия регулярно практиковала длительные марши, поскольку передвижение пешим порядком все еще было стандартным методом перемещения пехотных частей в 20-е годы. На маневрах 1926 года пехота осуществляла длительные ночные и дневные марши. Некоторые батальоны перед вводом в бой прошли до 45 километров. Американский атташе отметил, что немецкая пехота после этих маршей не продемонстрировала отсутствия «бодрости духа».{935}

Маневры 1926 года продемонстрировала, что Рейхсвер успешно отучился от траншейного менталитета Первой мировой войны и начал совершенствовать технику ведения маневренной войны с организацией взаимодействия родов войск. Рейхсвер продолжал организовывать многодивизионные маневры, в которых участвовала большая часть армии, каждый год вплоть до 30-х годов. Фактически, осенние групповые маневры были высшей точкой года боевой подготовки для всей армии. Когда нацисты пришли к власти, а Рейхсвер был преобразован в Вермахт, проведение дивизионных и групповых маневров лишь усилилось.

Отчеты штаба армии 20-х годов показывают, что командование Рейхсвера было в целом довольно уровнем боевой подготовки частей и тактикой маневренной войны. И даже в этом случае после каждых маневров вносились какие-либо изменения. В 1927 году Третья кавалерийская дивизия после своих дивизионных маневров сообщила в штаб-квартиру армии следующее: «ведение боевых действий без танков является устаревшим. Система управления частями, действующими с танками, которая преподается в военно-учебных заведениях, является неудовлетворительной.»{936} Третья кавалерийская дивизия отмечала, что использование танковых макетов сдерживалось из-за их слабой проходимости при движении по пересеченной местности. Дивизия рекомендовала использовать в быстроходные полугусеничники Ганомаг в качестве шасси для танковых макетов, поскольку они были единственными машинами, способными передвигаться по пересеченной местности со скоростью, достаточной для участия в кавалерийских маневрах. Третья кавалерийская дивизия также рекомендовала создать больше полигонов для подготовки бронеавтомобильных частей — и все это рекомендации рода войск, который лишь за несколько месяцев до этого отказался от использования пики.{937} Потребовалось несколько лет, прежде чем кавалерия наконец-то изменила свою реакционную сущность.