Чтение онлайн

В конце 20-х годов главным вопросом бронетанковых войск была та роль, какую танки будут играть в моторизации кавалерии. Гренер объяснял в своей лекции в 1929–30 годах, что кавалерия будет постепенно моторизована в ходе следующего десятилетия.{1001} Отмечая роль танков, Гренер также писал, что они «либо будут частью кавалерии, либо станут независимым родом войск».{1002} С решением моторизации кавалерии большее распространение получала идея их использования как самостоятельных танковых войск. Эрнст Кабиш, генерал-лейтенант в отставке, писавший на военные темы в «Кельнишер Цайтунг», в своем письме Гренеру в октябре 1932 года описывал осенние маневры того же года. Кабиш писал, что маневры сильно отличались от проводившихся сразу после войны, и что особенно большие изменения произошли в кавалерии. Он описывал наступление Первой кавалерийской дивизии, усиленной танковым батальоном (из танковых макетов) и артиллерией, против Девятого пехотного полка. Эти войска осуществили прорыв обороны и глубоко проникли в тыл противника.{1003}

Обучение в СССР и крупномасштабные маневры внутри Германии дали офицерам Рейхсвера большую уверенность при описании операций танковых войск. В начале 30-х кавалерийские офицеры Рейхсвера думали в терминах больших бронетанковых и моторизованных соединений. Одной из самых популярных идей было превращение кавалерии в легкие дивизии — объединявшие в дивизии кавалерию и моторизованные части с сильными танковыми подразделениями.{1004} В 1932–34 годах майор Неринг, недавно закончивший казанские курсы, получил назначение в отдел Т-4 (Учебный отдел) для написания «тактики танковой бригады в составе кавалерийского корпуса.»{1005}

Заключение

В своей «Эволюции тактики блицкрига» Роберт Читино утверждал, что «главной причиной развития [Рейхсвером] тактики блицкрига была угроза войны с Польшей».{1006} Хотя и верно, что Польша отмечалась в качестве главной угрозы, Читино преувеличил значимость этого тезиса. Нет никаких документальных свидетельств того, что немцы специально кроили тактическую доктрину для польской кампании. Дивизии II группы Рейхсвера, размещенные в западной Германии для обороны от французов, не обучались действовать каким-то другим способом, отличным от того, как готовились воевать части на польской границе. Тактика мобильной войны Рейхсвера считалась настолько же действенной против более опасных французских войск, как и против поляков. Единственным конкретным примером специальной тактики и специальных подразделений для действий в специфических стратегических условиях была организация батальона Седьмого пехотного полка и некоторых артиллерийских подразделений в качестве специально обученного и оснащенного горнострелкового батальона.{1007} Горные части дислоцировались в Силезии, вблизи чешской границы. Поскольку Чехословакия считалась вероятным противником, наличие специальных частей, обученных для ведения боевых действий в горной местности, свойственной для данного региона, было весьма разумным.

С середины 20-х и до начала 30-х годов германская армия получала все больше и больше опыта в тактике моторизованной, крупномасштабной войны. Самым забавным моментом оказалось то, что маленький, слабовооруженный Рейхсвер оказался армией, лучше всего подготовленной к ведению крупномасштабных операций. Решение развивать тактику подвижной, моторизованной войны было принято вскоре после Первой войны и было следствием немецкого анализа опыта той войны (см. Вторую главу). Развитие немецкой тактики в значительной степени зависело от успеха маневров и военных игр, в которых немцы проверяли новые концепции. Был задан импульс германской тактической доктрине. К тому времени, когда Рейхсвер стал полноценной армией, офицерский корпус уже был убежден в эффективности подвижной войны. Даже кавалерия, самый консервативный в армии род войск, стремилась к моторизации и механизации. К началу 30-х годов германскую армию было очень сложно преобразовать в армию, склонную к обороне.

Сложно критиковать верховное командование Рейхсвера за его тактические воззрения или за его стратегию и политику конца 20-х годов. Учитывая сложнейшую стратегическую ситуацию, в которой оказались немцы, Рейхсвер осторожно развивал долгосрочное военное планирование и мобилизационную стратегию, что позволило создать эффективный фундамент для дальнейшего перевооружения. Рейхсвер продолжал ясно и однозначно развивать концепцию подвижной войны фон Зекта. Генералы Хейе и Гаммерштейн-Экворд продолжали придерживаться лучших аспектов тактической доктрины Зекта и его политики в области обучения войск, улучшая отношения Рейхсвера с правительством. Единственным реальным провалом Рейхсвера в 20-е года оказалась его программа по созданию обученного запаса. Однако как полноценная армия Рейхсвер со своей тактической доктриной и системой обучения хорошо продвинулся в изучении методов, оказавшихся настолько успешными во Второй мировой войне.

Глава девятая.

Эпилог

Большая часть тактики, использовавшейся в ходе блицкрига в 1939 и 1940 годах, была прямым развитием таковой, разработанной фон Зектом и комитетами Генерального штаба после Первой мировой войны и изложенной в Армейском уставе 487, «Управление и сражение, взаимодействие родов войск в бою», опубликованном в 1921 и 1923 годах. Германская армия, вступившая в Польшу в 1939 году и во Францию в 1940, очень напоминала то, чем планировал стать Рейхсвер еще в начале 20-х годов. Организация пехотной дивизии 1939 года уже была опубликована — практически без отличий — во втором томе «Управления и сражения», изданном в 1923 году.{1008}

Логика и тактика Армейского устава 487 продолжали оказывать глубокое влияние на германскую армию на протяжении 30-х годов и Второй мировой войны. В начале 30-х быстрые изменения в технологиях сделали некоторые разделы устаревшими, вследствие чего в 1931–32 году комитет под руководством генерала Людвига фон Бека подготовил новое армейское тактическое наставление, изданное в 1933 году как Армейский устав 300, «Управление войсками».{1009} Армейский устав 300 являлся официальным выражением армейской тактической доктрины вплоть до 1945 года. В качестве главного автора «Управления войсками» в целом считается фон Бек и многие военные историки высоко оценивают тактику и философию управления, отраженные им в наставлении.{1010} Однако большая часть высоко оцененных философии командования и тактических взглядов, красноречиво изложенных фон Беком во введении к «Управлению войсками» в 1933 году, являются по сути пересказом «Управления и сражения», отредактированного в 1921 году учебным отделом войскового управления и подписанного фон Зектом. Стиль изложения фон Бека точен и элегантен и совершеннее стилистики «Управления и сражения», но целые пассажи из раннего документа перекочевали в новый. Например, утверждения в «Управлении войсками», что «обучение командованию во время войны не может быть полностью изложено в уставах»,{1011} практически повторяет такие же слова из «Управления и сражения».{1012} Акценты «Управления войсками», сделанные на ответственности командира, важности его поведения в бою в качестве примера для войск, необходимость тактической гибкости, заботы о солдатах, а также независимого командования и самостоятельных действий на всех уровнях — все это было выражено в более раннем документе.{1013} Базовые тактические принципы «Управления и сражения» также повторяются в «Управлении войсками» — это важность наступления, поиска решающего пункта (Schwerpunkt), использования сдерживающих боевых действий для выигрыша времени с целью подготовки наступательных боевых действий и так далее.

Главным различием между «Управлением войсками» и «Управлением и сражением» является то, что в первом документе отведено больше места вопросам моторизованной войны — что вполне ожидаемо. Представления «Управления войсками» о моторизованной войне намного лучше, чем таковые же в тактических наставлениях 1921 и 1923 годов. «Управление войсками» не говорит о танковых дивизиях, а скорее о больших «бронетанковых отрядах» — включающих танковые полки, моторизованную пехоту и другие подразделения.{1014} Также отмечается и понятие крупных «легких отрядов» — моторизованной пехоты, оснащенной транспортными средствами повышенной проходимости, с моторизованной артиллерией и подразделениями обеспечения.{1015} Несмотря на некоторую эволюцию тактики, отмечаемую в «Управлении войсками», основная часть этого устава, вплоть до его структуры, напоминает «Управление и сражение» с минимальными изменениями.

Первоначальное расширение и перевооружение Рейхсвера в 1933–34 году развивалось в целом в соответствии с планами роста, разработанными после 1928 года. Гитлер потребовал еще более быстрого роста и перевооружения — что было выше самых больших ожиданий армейского руководства. Рост армии конечно не укладывался в рамки того, что Рейхсвер понимал под концепцией Fiihrerheer (Армия командиров){1016}, в соответствии с которой маленькая, профессиональная армия должна была обеспечить фундамент для создания намного большей вооруженной силы, однако этот рост доказал ее ценность. От прихода Гитлера к власти в июле 1933 года и до вторжения в Польшу 1 сентября 1939 года стотысячный Рейхсвер с ограниченными резервами вырос в массовую армию численностью 3 737 104 человека (включавшую полевую армию и запасные войска из 2 741 064 человек и армию резерва из 996 040 человек).{1017} Люфтваффе выросли с первоначальной численности в несколько сотен офицеров и унтер-офицеров Рейхсвера до силы численностью 550 000 военнослужащих.{1018} Но даже при таком сильном росте многие из планов фон Зекта 20-х годов были использованы в процессе перевооружения 30-х годов. Например, запас был создан из бывших солдат, отслуживших свой срок в качестве призывников к 1939 году были созданы четыре волны войск. Первая волна представляла собой полностью обученную и вооруженную полевую армию в составе пятидесяти одной активной дивизии, пятнадцать из них танковые и моторизованные. Эти дивизии имели высокую долю кадровых офицеров и унтер-офицеров. Вторая волна состояла из семнадцати резервных пехотных дивизий, сформированных к 1939 году, имевших на 2 000 солдат меньше, меньшую долю кадровых военнослужащих (6%) и меньшее количество вооружения, чем первая волна. Третья волна укомплектовывалась резервистами старших возрастов, в ней отсутствовали кадровые военные, а транспорт был в большей степени гужевым, чем моторизованным. Третья волна состояла из двадцати дивизий ландвера, которые считались пригодными лишь для обороны. Четвертая волна состояла из четырнадцати учебных дивизий армии резерва.{1019} Таким образом, в 1939 году германская армия была готова к вступлению в войну и последующей мобилизации.

Поддержание высокого уровня подготовки офицерского состава была другой важной составляющей политики Рейхсвера, перешедшей по наследству выросшему Вермахту 30-х годов. Имея офицерский корпус, составляющий четыре процента от общей численности вооруженных сил, Рейхсвер имел едва достаточное количество офицеров. Поэтому быстрый рост армии и военно-воздушных сил создал серьезную нехватку командного состава. Полторы тысячи старших унтер-офицеров Рейхсвера были произведены в офицеры. На службу были призваны тысяча восемьсот отставных офицеров и офицеров запаса, а две тысячи пятьсот офицеров переведены в армию из тайной полиции.{1020} Программа подготовки офицеров была расширена, но требования к уровню образования сохранялись. Даже при том, что доля офицеров в армии упала до уровня ниже двух с половиной процентов, полноценная четырехлетняя программа подготовки офицеров 20-х годов оставалась без изменений до 1937 года. Даже когда курс подготовки офицера был сокращен до двух лет, строгие требования к производству в офицеры были сохранены. У тому времени, когда Германия в 1939 году вступила в войну, доля офицерского состава повысилась едва лишь до 3 процентов от общей численности.{1021} Как Рейхсвер до этого, Вермахт учился обходится меньшим количеством офицеров и в большой степени полагаться на профессиональный унтер-офицерский состав для обеспечения командования на низшем уровне. С 1939 года и на протяжении всей Второй мировой войны было нормой иметь сержанта на должности командира взвода. Также. Как это имело место с офицерским составом, выросшая армия сохранила высокие стандарты подготовки унтер-офицерского корпуса, а подготовленный Рейхсвером унтер-офицерский состав оставался основой армии в ходе всей Второй мировой войны, одно из объяснений сильной сплоченности небольших подразделений германской армии вплоть до конца Второй мировой войны.{1022}

Генерал Фридо фон Зенгер унд Эттерлин, известный как один из лучших тактиков германской армии во время второй мировой войны, считал что реализованные фон Зектом концепции мобильной войны и создания элитных полевых войск (профессиональной армии) в качестве основы для массовой армии, обеспечили успех германской тактики в 1939–40 годах. Подводя итоги кампании 1940 года во Франции, фон Зенгер унд Эттерлин комментировал, что

«если вдуматься в течение войны до сегодняшнего момента, то нужно вспомнить видение проницательного генерала фон Зекта, которое было отклонено как неправильное военными того времени. Зект представлял будущую войну как противоборство небольших профессиональных армий, сконцентрировавших элитные войска противостоящих наций: Штуки (пикирующие бомбардировщики), бронетанковые войска, парашютисты. Рядом с этими силами массовая армия — состоящая в основном из пехоты — будет играть лишь второстепенную роль. При современном взгляде на ход войны понимаешь, что Зект был прав. Никто не мог предвидеть, что искусное сочетание современных родов войск, непроверенных до этого в ходе реальной войны, приведет к таким быстрым результатам.»{1023}