Чтение онлайн

Бофорец сел за стол напротив Арта и поставил перед собой металлическую кружку, накрытую предохранительной крышкой. Кружка с предупреждающе пылающей на боку красной точкой тут же примагнтилась к столешнице.

— Какой ответ на твой вопрос ты считаешь верным? — спросил Арктурианин.

— Мой отец, помню, говорил, что лучший способ выигрывать войны — это в них не вступать, — сказал сын Наместника Бана. — В детстве я очень увлекался историей. Особенно войнами, которые вела Девятая Династия Йорнов после Очищения, вновь собирая Империя из обломков, оставленных Забытыми. Бальмир Первый Освободитель. Походы против мятежных баронов Геркуланума. Усмирение пиратов-пустотников. Второе Сожжение Гоморры. Сплошные заглавные буквы на каждой странице.

Ланс улыбнулся своей широкой мальчишеской улыбкой.

— Мне казалось, что отец говорит какую-то ужасную нелепость, — сказал он. — Повести из моих мнемокниг были прекрасны. Их герои, отважные, рассудительные, радеющие о благе простых людей, оживали в сериалах, которые я готов был смотреть круглыми сутками. Памятник Бальмиру Второму Суровому, который изгнал с Бофора наемников, захвативших на семьдесят лет власть над планетой, был местом, где я назначал свои первые свидания.

Улыбка Ланса постепенно увяла. Он сделал осторожный глоток кофе и сказал, глядя куда-то сквозь Арта.

— Когда мне исполнилось двенадцать, я сказал отцу, что хочу продолжить обучение в Императорской Рыцарской Академии, чтобы потом вступить в Алый Корпус. Он отвел меня в библиотеку нашего замка. Достал с полки очень старую, времен Десятой Династии мнемокнигу. Заставил прочесть из нее главу о последнем из Йорнов. Бальмире Третьем Нерешительном. Он унаследовал разоренную кровоточащую Империю, с трудом продержался на Троне семь бесславных лет и погиб во время голодных бунтов в столице.

Новая кривая усмешка Ланса была похожа на гримасу.

— По старой имперской славной традиции его удавили собственные гвардейцы из недавно учрежденного Алого Корпуса. Они же возвели на трон первого Императора Десятой Династии. Его звали Антал Первый Миротворец. Он отлично усвоил урок и передал его потомкам. При них Империя не знала больших войн больше семисот лет. Антала Первого на Бофоре почитают как святого. Мать подарила мне ладанку с его портретом, но я потерял ее, когда мы бежали в изгнание.

Корпус-командор коснулся груди, как будто хотел нащупать потерянную ладанку под комбом.

— Знаешь, Арт, — сказал он. — Я ведь тогда не поверил отцу. В моих учебниках истории ничего подобного не было. От поступления в Академию он меня не отговорил. Но гвардейцем я так и не стал. Через два месяца после нашего разговора перед замком каэр Бофоров приземлился черный когг Министерства.

Голос бофорца звучал спокойно, как-то даже отрешенно. За прошедшие годы, подумал Арт, Ланс хорошо научился скрывать свою боль и ненависть. Или просто сжился с ними.

— Шесть сенаторов во главе с Ульфином каэр Градауком написали донос на отца. Наместника Бана обвинили в злоумышлении против Империи и подрыве устоев. Помню, что книга, которую он давал мне читать, была конфискована как одно из вещественных доказательств. Оказывается, она была внесена в черные списки. Ее хранение уже считалось государственной изменой. Отца забрали в столицу, чтобы судить. Мы с матерью и несколькими наиболее доверенными из слуг бежали с Бофора.

Ланс поморщился, залпом допил кофе, поставил чашку на стол.

— Как я узнал потом, перед самым арестом отец выступал в Сенате против карательной экспедиции на Астарту и Катраэт. Канторы и их сторонники, в том числе Ульфин, требовали усмирения Периферии. Призывали Императора дать ей урок, «достойный славного наследия Бальмира Освободителя». Наместник Бан и еще несколько сенаторов из партии мира были приговорены к позорной казни и приняли яд. Астарту утопили в крови. Канторы получили протекторат над Бофором и железной рукой привели его к покорности. Катраэт устоял, и Периферия запылала с удвоенной силой.

Арт помнил Астарту. Один из первых миров, примкнувших к Катраэту и Восстанию. Первая большая планета, на которой он побывал с капитаном Эктором. За два года до того, как орбитальная бомбардировка черно-желтых превратила цветущие равнины Астарты в радиоактивный могильник. Восемьдесят миллионов человек стали невесомым белым пеплом, разносимым ветрами над трупами городов. Астарта. Мир, убитый Канторами.

— Я часто думаю, что бы я сказал отцу, если он был жив и мы встретились, — Ланс встал и снова направился к машине, встроенной в стену. — Наверное, я бы сказал ему, что понял, зачем он давал мне прочесть главу про последнего Йорна. Или повторил слова генерала Врана, который часто говорит, что Астарта стала последней каплей в чаше общего терпения. Что в учебниках напишут: это был камень, который сошел первым в лавине, похоронившей Империю.

Машина заурчала, заваривая новую порцию кофе.

— Прости, Арт, что-то мысль гуляет сегодня, - сказал корпус-командор Катраэта.
– Ты спрашивал об оружии, которое мы ищем. Я отвечу так. Если оно будет у Воронов, угрозы его применения может оказаться достаточно, чтобы победить, не начиная полномасштабную войну. Немало Высоких и малых Домов колеблются в своей верности трону. Если отложить их от Пао и Канторов, заключить союз с Сестрами, надавить на Иглессов и гильдии негоциантов, Восстание победит.

— А если угрозы окажется недостаточно? — спросил Арктурианин.

— Что ж, — Ланс сделал долгий глоток, прильнув губами к носику на крышке. — Если нам нужно предотвратить еще одну Астарту, мы не должны колебаться. Я думаю так.

Арт молчал. Если мы превратим родной мир Канторов в хоровод осколков вокруг звезды их родной системы, чем мы будем отличаться от черно-желтых?

Не знаю, молчал Ланс каэр Бофор. Я не знаю, друг.

Ожили динамики, встроенные в переборки.

«Прошу всех собраться на мостике», — раздался голос Бедуира. Арктурианин и Ланс быстро переглянулись и одновременно поспешили к выходу. Что-то в интонациях молодого Ворона заставляло волоски на шее вставать дыбом.

— Есть снимки из астероидного пояса. Там было побоище.

Бедуир не преувеличивал. То, что на снимках низкого разрешения выглядело как скопление металлических астероидов высокой плотности, оказалось тысячами дрейфующих в пространстве мертвых кораблей. Десятками тысяч. Еще обломками орбитальной суперструктуры, оборонительного и производственного кольца такого типа, как построенное Шестой Династией вокруг Столицы. И самое главное - осколками разрушенной планеты, на которых сохранились руины исполинских мегаполисов.

Все потрясенно молчали. Анна прикрыла рот ладонью, ее глаза округлились и наполнились слезами. В этот момент она даже отдаленно не была похожа на ведьму. Корпус-командор, пять минут назад готовый взрывать миры ради торжества справедливости и триумфа Восстания, каменел скулами и до побеления костяшек сжимал кулаки. Бедуир, который принял удар на себя раньше остальных, как-то весь сжался, усох и смотрел в сторону от менявшихся над консолью снимков.

Арт чувствовал растерянность, какое-то детское всеохватывающее бессилие. Так было, когда ведьмы отняли у него сестру. Когда их с матерью забрал жить к себе Утер. Когда он узнал о смерти матери и капитана Эктора. Слабость, ощущение сосущей пустоты под ложечкой и нелепое, невыполнимое желание вернуться на несколько минут назад. В тот момент, когда все еще не случилось.