Чтение онлайн

— Кто бы не захотел такого мужественного короля в качестве слуги?

Его улыбка расплылась.

— Думаю, пора ложиться спать, не так ли?

— Сейчас ранний полдень, — я усмехнулась. — У тебя есть королевские обязанности, которые сначала нужно выполнить. Я слышала, как Кеффа упоминал, что один из мастеров гильдии из Сильвантиса хочет поговорить с тобой, когда мы заходили в комнату.

— Нет. Ты ослышалась. — Он провёл рукой по моему позвоночнику и закрутил мои волосы в кулак.

Я засмеялась.

— Я не ослышалась.

— Кеффа справится с мастером гильдии. Давай лучше займёмся твоей ванной.

— Голлайя, мы ведь ещё не ужинали.

— Я предпочитаю сначала съесть тебя. А потом нам принесут подносы.

Я сжала бедра при этой мысли.

— Иди сюда. — Его ноздри раздулись, прежде чем он отступил. Он взял меня за руку и повёл к двери. — Завтра снова будем спать в шатрах, и я хочу насладиться тобой в нашей постели, пока есть такая возможность.

— Похоже, у меня нет выбора, — поддразнила я.

— Твой король приказывает, Мизра. — Он остановился у двери, нежно обняв моё лицо. Я прижалась к нему. — Ты откажешь своему королю? — Он подвинулся ближе, его глаза сияли огненно-синим и были полны голодного желания.

Тонкая нить уязвимости проскользнула в его голосе, выражение лица было напряжённым, как будто он ожидал, что я откажу.

Улыбаясь, я прошептала:

— Никогда.

Затем мы направились в его спальню и постарались насладиться остатком дня и ночи.

Я никогда не скажу Хаве, но он был куда более внимательным слугой, чем кто-либо из тех, кто служил мне раньше.

ГЛАВА 33

ГОЛЛ

Не могу точно описать то чувство, что охватило меня, когда я наблюдал за Уной, сидящей на своей бледной пелласькой кобыле, болтавшей и смеющейся с Пулло, который рассказывал, про образ жизни фейри зверей, что кардинально отличалось от привычного уклада цивилизованного мира. Тирцель сидел, с другой стороны, Уны, внимательно слушая.

Когда любой мужчина привлекал внимание Уны, моя первая реакция всегда была раздражение. Но в этот момент я ощутил нечто совершенно иное. Радость, которая сияла на её лице, её неспешная беседа с Пулло и Тирцелем о кочевых привычках фейри зверей, её спокойное поведение среди моих воинов — всё это принесло мне такое удовлетворение, что я и не осознавал, как сильно я этого желал.

Я ждал этого момента. Чтобы увидеть, как Уна войдёт в мой мир, и как гармонично она в нём существует. Ведь она действительно принадлежала этому миру. В этом не было ни малейшего сомнения.

Она выглядела гораздо более естественно, как моя Мизра, чем любая из фейри теней. В сером зимнем плаще, с отделкой из белой меха Меер-волка, который Хава сшила для неё и прорезями для её крыльев, она вела свою лошадь среди моих воинов, как если бы была их лидером, а не я.

По правде говоря, они, вероятно, были более преданы ей, чем мне. Если бы нам грозила опасность, они защищали бы её в первую очередь, и я бы хотел, чтобы так и было. Даже Сорин, который всё время бросал косые взгляды, чтобы проверить, как она там.

— Она быстро находит общий язык, не правда ли? — заметил Кеффа, сидящий рядом со мной.

— Да, так и есть.

— И король кажется довольным её обществом, — добавил Кеффа с лёгким оттенком тоски. — Рад за тебя.

Он смотрел вперёд, но напряжённость в его единственном здоровом глазу выдавала беспокойство в теле, разуме и сердце.

— Прости, что не смог её спасти, Кеффа, — сказал я.

Мы редко говорили о Вайле, но я знал, что недавние события с Уной вновь воскресили ее в его мыслях.

Он резко мотнул головой.

— Нет причин для сожалений, Голлайя.

Он часто использовал моё настоящее имя, когда мы были наедине или с Сориным. Он был моим наставником в юности, как добрый дядя. Так как мой отец воспринимал меня лишь как обузу, я часто находил утешение на тренировочных площадках, где Кеффа обучал меня, проводил время со мной.

— Это время давно ушло, — добавил он. — И боги поступают, как им угодно.

После того как я убил своего отца, собрал союзников и освободил Кеффу из темницы, где отец оставил его гнить, мы нашли тело Вайлы. Я никогда не думал, что она была рядом с Уной или что они когда-либо встречались. Тем не менее, это выглядело как пророчество. Божественное.

— Она отдала свою последнюю магию Уне, прежде чем умерла, — я уже рассказывал ему об этом, когда мы покидали Нaкт Мир, и точно передал слова Вайлы, которые она сказала Уне в темнице. Он заслуживал знать. Но мне хотелось ещё раз напомнить. — Какой прекрасный дар это был.

Он улыбнулся, не отрывая взгляда от дороги.

— Это была моя Вайла. Всегда отдающая другим. Даже когда они не заслуживали этого. Хотя твоя Мизра заслуживала.

— Правда, Кеффа.

— Я рад, что они были вместе в конце, и она не была одна, когда переходила в загробный мир.

Мы продолжали ехать молча, и смех Уны, доносившийся к нам с Хавой, наполнял пространство, когда Пулло, наверное, делал какой-то театральный жест руками, рассказывая очередную сумасшедшую историю. Его лучший друг, Тирцель, стеснительно смеялся рядом с Уной. Несомненно, Пулло снова рассказывал о своенравных и диких фейри, с которыми Уна вскоре познакомится.

Кеффа тихо рассмеялся от их смеха.

— Если моя Вайла умирала, накладывая эти руны на голову твоей Мизры, значит, она действительно предназначена для тебя. Предназначена объединить наши королевства.

Всё моё тело наполнилось ощущением абсолютной уверенности.

— А что насчёт эпохи ночи? О необходимости Нортгалла подавить лунных фей до полного подчинения?

Я был уверен, что Кеффа никогда не разделял этих старых убеждений, как мой отец. Или хотя бы не полностью. Но он никогда не говорил об этом, даже когда я решил победить лунных фей в нашей долгой и жестокой войне.

— Я верю, что эпоха ночи начинается с того, что король-призрак возьмёт лунную фею в качестве своей Мизры. Как свою пару. — Он наконец повернулся ко мне.

Я не отрицал, что она была мне дарованной судьбой. Я знал это до самых костей.

— Может, это наше время возродиться, Голлайя. Но это не значит, что мы должны топтать их, как планировал сделать твой отец.

Я кивнул, с тяжелым сердцем.

— Согласен, старый друг. С верными воинами рядом я знаю что мы не собьемся с пути.

Наконец, он снова взглянул вперёд.

— И с такой женщиной, как Уна, ты никогда не падёшь, — произнёс он.

Я не мог не согласиться, но всё же не мог признаться, насколько она значила для меня. Даже перед Кеффой.