Чтение онлайн

Я направился в сторону долины, над которой поднимались клубы дыма. Вдалеке бригада рабочих Бюро землепользования прорубала через лес пожарную просеку. Меж почерневших стволов сновали пожарные в желтых костюмах. У края просеки стояли, ссутулившись, лесорубы с бензопилами на плечах. За верхушками деревьев полыхнуло пламя, словно кто-то включил огонь на плите.

Над долиной висели кучевые облака, будто нарисованные на синем небе белым мелом. Я знал, что там, высоко-высоко, дуют порывистые ветра, которые запросто могут обрушиться и раздуть пламя, погнав его на нас.

Я был вынужден сказать Чазу, чтоб он убирался домой со всеми своими подданными, причем побыстрее.

Король сусликов пропустил мои слова мимо ушей. Складывалось впечатление, что ему доставляет удовольствие наблюдать за тем, как грызуны-миллионеры обогащаются еще больше. Он помахал лапой каравану груженых грузовиков, чуть не запрыгав на месте от радости, когда один из сусликов воздел над головой корзину, наполненную золотыми самородками.

Чаз отсалютовал и, запрокинув голову, издал один из тех пронзительных воплей, которыми суслики порой оглашают окрестности. Звучало это так, словно Чаза усадили на осиное гнездо. Король сусликов голосил, лаял, свистел, перебирая лапками в воздухе, прыгал на месте. Я никогда прежде не видел его таким счастливым.

А затем все потемнело. Меж деревьев пронесся горячий ветер, накрыв нас облаками сажи и клубами дыма. До меня донеслись крики сусликов.

Лесной пожар надвигался на нас. Причем быстро.

Первым моим порывом было сунуть Чаза в карман и пуститься бегом. Но какое там! Он ведь меня уменьшил! И вот теперь я смотрел на ревущее пламя, которое ползло вверх по склону горы, и лихорадочно пытался сообразить, что делать.

На меня уставилась дюжина пар черных глаз-бусинок. Остальным старателям-сусликам каким-то чудом удалось сбежать.

Дристня.

Суслики редко удаляются от дома. Эти грызуны — жители равнин до мозга костей. Они обитают в уютном, обихоженном подземном мирке, где не растут деревья. И больше всего на свете боятся огня. Зажги перед сусликом спичку, и он поставит мировой рекорд по бегу.

И вот теперь грызуны оказались в непривычной среде. И, как это ни печально, главным был я. Суровым тоном, словно нашкодившим малышам, я велел грызунам не рыпаться.

Чаз, само собой, попытался перехватить у меня командование.

— Слышь, Наполеон, — обратился я к нему. — Может, ты и командуешь армией в двадцать тысяч до зубов вооруженных коммандос на вертолетах, но… сделай одолжение, захлопни сейчас свою зубастую пасть, а?

Мои слова явно задели Чаза за живое. Впервые за все время нашего знакомства я увидел, как у него задрожали губы. Оскорбленный до глубины души, он пожал плечами и полез обратно под брезент, которым я накрыл остальных сусликов, чтобы защитить их от нарастающего жара и дыма, который становился все гуще.

Я направился к деревьям, лихорадочно пытаясь сообразить, что делать. В голову ничего толкового не приходило.

Ветер подхватывал с земли здоровенные алеющие угли. Пламя словно подступало со всех сторон сразу, и я поразился, как такое вообще может быть.

А потом увидел его.

Он был один-одинешенек в рощице мертвых, иссохших кедров. Его помятый, видавший виды грузовичок-пикап марки «Тойота» стоял на старой дороге, по которой когда-то вывозили лес. Я подкрался поближе, прекрасно понимая, что он не в состоянии меня заметить, поскольку я своими габаритами вполне мог сравниться с чихуахуа. Я увидел, что в салоне машины над задним сиденьем на крючке висит калашников.

Притаившись за кустом, я замер и принялся наблюдать. Я увидел высокого худющего незнакомца с длинными тонкими руками, напоминавшими паучьи лапы. Волосы мужчины были стянуты в узел на затылке. Вытянутое длинноносое лицо обрамляла чахлая бороденка, которую мотал туда-сюда горячий ветер.

Незнакомец высыпал какие-то трубочки из серой бумаги, увенчанные латунными крышечками. Каждая из трубочек была размером с сигару. Затем он открыл канистру, прикрепленную к последней из трубочек, отступил назад и поднес спичку к длинному фитилю, по всей видимости сделанному из наволочки. Незнакомец распрямился и принялся наблюдать за развитием событий, явно очень довольный проделанной работой.

Ярко полыхнуло. Раздался громкий хлопок. Взметнулись искры, а за ними, шипя, последовало и пламя. Повалил белесый дым, который постепенно сделался гуще и потемнел, став похожим на живое существо. Завитки малинового пламени взбежали по стволу дерева. Порой, лаская сухую кору, они меняли цвет на синий.

Пироманьяк с явным наслаждением наблюдал за происходящим. Он словно погрузился в транс и завороженно смотрел, как языки пламени устремились в чащу леса. В кронах деревьях, обезумев, заметались птицы. Мне подумалось, что безумец выбрал идеальное место для поджога. Здесь сплошь сухостой — сосны да кедры, которые вспыхивают, словно трут. И незнакомец это прекрасно знал.

Я услышал позади себя топот, оглянулся — это был Чаз и прочие мои товарищи по несчастью. Мы увидели, как поджигатель сорвался с места, трусцой подбежал к своему грузовичку и проворно в него залез. Единственное, что я разглядел сквозь клубы дыма, — пару красных габаритных огней пикапа, удалявшегося по грунтовке. Суслики заголосили и принялись носиться кругами. Они простирали лапы к небу, задирали мордочки и пронзительно свистели, подавая сигналы тревоги. Но кто их мог сейчас услышать? Помощи ждать было неоткуда.

Я прекрасно понимал, что Чаз в данный момент многое бы отдал за то, чтобы оказаться в своей уютной норке. Король сусликов мог бы посмотреть повтор «Старски и Хатча» или послушать одну из кассет коллекционного издания «Величайшие гитарные соло Джими Хендрикса», творчеством которого он в последнее время увлекался.

Пребывавшие в смятении суслики продолжали всполошенно метаться вокруг меня. Время от времени они касались друг друга выступающими из ртов резцами и кидали на меня преисполненные надежды взгляды, словно нашкодившие дети на взрослого, который просто обязан был их спасти и все исправить.

Чаз положил лапу мне на плечо и придвинулся поближе. Изо рта у него пахло так себе.

— Плохо дело, да? — спросил он.

— Ага. Мы в полной жопе, — отозвался я.

— Зачем он устроил пожар?

— Потому что он сумасшедший говнюк, — ответил я.

— Я могу выяснить, где он живет, — предложил Чаз. — Ну, само собой, после того, как мы выберемся из этого переплета.

Порыв ветра отнес дым в гущу леса. Огонь набирал силу, охватывая высокие корабельные сосны, с жадностью набрасываясь на сухие сучья, которые с треском взрывались, рассыпая во все стороны головешки, распространяя пламя на всю оставшуюся рощу.