Чтение онлайн

На поле стоял небольшой домик, силуэт которого четко проступал на фоне стены дыма. Сбоку от него располагалась внушительных размеров цистерна с водой на шестиметровых стальных ножках-опорах. Со стороны она напоминала корзину, водруженную кем-то на табурет. К цистерне тянулся, извиваясь, длинный шланг, увенчанный металлическим брандспойтом с краном. Сосны, что росли на склоне холма неподалеку от цистерны, уже занялись. По количеству дыма я понял, что скоро нас нагонит пожар.

Да, пока нам ничего не угрожало, только отдых обещал быть недолгим. Я встал на колени и собрал вокруг себя своих подопечных. Взяв Чаза на руки, я показал на огромную цистерну и спросил:

— Ты можешь прогрызть шланг?

Чаз искоса глянул на меня:

— Думаю, да. А зачем?

— Пора вашим зубкам потрудиться, — ответил я и принялся объяснять, что задумал. Мне было нужно, чтобы все суслики залезли на цистерну и прогрызли пожарный шланг. — После этого сразу хлынет вода, и потому вам нужно будет слезть поскорее. Нет времени объяснять. Просто делайте, что я велю. Поверьте мне на слово, это сработает.

— Я не понимаю, ты что, пить хочешь? — удивился Чаз.

— Прошу тебя, не задавай лишних вопросов.

— Но нам не нравится вода, — промолвил Чаз. — А когда она льется, так мы вообще ее ненавидим.

— Делай, что сказано.

Чаз пожал плечами и бросился к цистерне. За ним последовали остальные двенадцать сусликов. Они принялись карабкаться по металлическим опорам, словно десантники по склонам песчаных дюн на Омаха-Бич. Суетливо обогнув подножие цистерны, Чаз впился зубами в раскачивавшийся шланг. Вскоре к нему присоединились остальные, и вся дюжина дружно заработала челюстями, словно пенсионеры на ужине по системе «шведский стол».

Вскоре брызнули первые струйки, а потом шланг и вовсе оборвался. Хлынул поток воды. Мокрые суслики заголосили, соскользнули вниз по опорам и сгрудились у моих ног.

Рядом с домиком имелась пристройка-сарайчик. Я сбегал туда и вернулся с большущей тачкой, сгреб сусликов в охапку, швырнул их в тачку, схватился за ручки и принялся ждать. Наконец цистерна емкостью почти сорок кубометров зычно рыгнула, и мы неожиданно оказались будто среди речных порогов.

Наш ковчег качнулся, развернулся и поплыл прочь.

— Лови волну! — заорал я, когда поток мутной воды подхватил и понес нас вниз по склону холма, словно в каком-то аквапарке.

Мокрые суслики жались друг к другу, словно пассажиры, пережившие кораблекрушение. Мы проплыли где-то метров четыреста, то и дело налетая на деревья. Поток погнал нас через лощину, и мы счастливо миновали самое сердце пожара. Все орали от ужаса. Все были перемазаны мокрой сажей. Мои перепуганные суслики напоминали утопших крыс.

Наконец тачка остановилась. Чаз и его коммандос выпрыгнули из нее и принялись переминаться с ноги на ногу. С сусликов капала вода, их била дрожь.

И тут вся дюжина разом решила обделаться. Суслики носились кругами, роняя какашки, будто бы празднуя подобным образом свое чудесное спасение. Я отошел на безопасное расстояние, чтобы не испачкаться. Суслики вечно начинают гадить, когда приходят в возбуждение. Я вам уже говорил.

Чаз заморгал и со вздохом произнес:

— Ты нам всем жизнь спас.

Я в ответ попросил его пока держаться от меня подальше, а потом со вздохом спросил:

— Ну как, ребята, вы закончили?

— Что закончили? — Чаз недоуменно огляделся по сторонам.

— Танец со сраньем, который вы устраиваете, когда взбудоражены. Еще раз спрашиваю, вы закончили?

Чаз смутился и посмотрел на меня так, словно я спросил, сколько сигар выкурил генерал Грант во время битвы под Виксбергом.

Когда суслик смущается, у него краснеет только нос.

— Пора сваливать отсюда, — промолвил я, аккуратно огибая кучи какашек.

Собрав всех сусликов, я тронулся в путь, искренне надеясь, что судьба избавит меня от случайных встреч на тропе, ведущей в город.

Я прекрасно понимал, что мне будет чертовски сложно объяснить, почему я несу у себя на плечах дюжину мокрых насквозь грызунов.

Мне позвонила библиотекарша Мириам и сказала с удивлением и подозрительностью в голосе, что мина «клеймор» весит один килограмм шестьсот граммов.

— Ты что, статью там пишешь?

— Вроде того.

— Типа твоей очередной колонки про сусликов? Как же я обожаю этих милашек. Мне так их жаль!

— Ну… в общем… да… — промямлил я.

— Слушай, Стэн, ты до сих пор работаешь на своей доисторической печатной машинке? — спросила Мириам. — Если что, приходи ко мне в библиотеку, я научу тебя пользоваться компьютером. Тогда ты сам сможешь искать все, что нужно. Сэкономишь целую прорву времени. Это проще пареной репы.

— Как и моя печатная машинка, — отрезал я.

Я представил, как семь сотен крошечных стальных шариков разлетаются на пятьдесят метров по дуге в шестьдесят градусов, выкашивая мой взвод. Мне вспомнился Андерс во время того боя, когда на нас напали из засады. Он стоял на коленях в траве, силясь срезать разгрузку с раненого солдата. В зубах медик сжимал упаковку бинтов. Сине-зеленые трассеры мелькали прямо у него над головой, но Андерс даже не подумал хотя бы разок пригнуться. Он занимался раненым, которого мне было не разглядеть. Несколько раз Андерс выхватывал кольт и стрелял в сторону деревьев. Через пару мгновений его скрыл разрыв мины, и я его больше не видел.

Да какая, в сущности, разница, сколько весит «клеймор»? Мне вспомнилось, как я однажды выкапывал ложкой сделанную на скорую руку вьетконговскую мину-ловушку. Я лежал на животе, собираясь ее обезвредить. Мою щеку отделяло от растяжки сантиметров пять. Я отковырял пальцем присохшую грязь и вгляделся повнимательней. Чтобы защитить мину от влаги, вьетконговцы покрыли металлическую крышку, по форме напоминавшую пирожок, каучуком. Детонаторов было два: нажимной, похожий на паучка, и капсюльный — к его кольцу крепился провод растяжки, натянутый, словно гитарная струна. К счастью, деревце, к которому тянулся провод, было небольшим, и мне удалось снять петельку провода со ствола.

Лейтенант одобрительно хлопнул меня по плечу, довольный проделанным мной фокусом, но остальные бойцы во взводе, наверное, решили, что я слегка тронулся умом, раз пошел на такой риск. Мы запросто могли вызвать саперов, но тогда бы опоздали на вертолет и нам пришлось бы заночевать за пределами базы. Вот поэтому я гордился своей удалью, а остальные сочли меня идиотом, решившим выпендриться.

Моя жена то и дело спрашивала, почему меня перевели после того, как я получил эту дурацкую медаль, вызывавшую у меня жгучее чувство стыда. После награждения меня повезли в турне, словно пса, выигравшего престижные соревнования. В госпитале в Пусане у меня снова взяли интервью. Потом началось мое путешествие по реабилитационным центрам — сперва в Бангкоке, потом в Сайгоне. Затем меня повезли в Токио — в турне по торговым центрам. На базе Йокота прямо у трапа самолета меня встречал аж полковник, который провел экскурсию по штабу, а потом помог организовать бесплатную доставку моих покупок до дома — я приобрел огромную стереосистему «Панасоник» и пару фотоаппаратов «Никон».