Чтение онлайн

Я не находила себе места. Я даже думала, рискуя жизнью, пробраться в Хастинапуру, найти его величество, уговорить его бежать со мною в горы, где он будет окружен любовью, которая может возродить его к жизни. Но Пуру был еще так мал, а воспоминания о наших с ним скитаниях так свежи в моей памяти… Я могла только плакать и молиться.

— Великий боже, — молилась я каждый вечер, — даруй ему покой и счастье!

Пуру, который обыкновенно повторял за мной слова молитвы, едва ли вдумываясь в их смысл, однажды полюбопытствовал:

— Даруй — кому? Как его зовут?

Я собиралась открыть сыну имя отца, когда Пуру исполнится шестнадцать. Но жизнь шла своим предначертанным путем, показывая мне тщету моих стараний: маленький Пуру был похож на меня, но, подрастая, он обнаруживал все больше сходства с отцом. Случалось, что неожиданно подняв глаза на Пуру, я думала, будто передо мною юный принц Яяти. Сердце мое сжималось от тревожных предчувствий.

Дурные вести продолжали доходить из Хастинапуры — король месяцами не показывался людям, часто уезжал из столицы, но и вернувшись, проводил дни и ночи в Ашокаване. Болтали, будто он погряз в разврате, и окрестные жители стороной обходят Ашокаван, не желая оскверниться.

Я не верила — и верила. И терзалась, что ничем не могла помочь тому, кто был мне дороже жизни. Как всегда я попыталась утолить душевную муку рисованием. Мне давно хотелось сделать портрет сына — теперь я взялась за него. Только тут я поняла, сколь поразительным было сходство между сыном и отцом — одно лицо, одна и та же стать.

Поняла я и другое — нельзя ждать, пока Пуру исполнится шестнадцать, нельзя допустить, чтоб ему начали говорить, как он похож на короля. От меня должен узнать Пуру, что он принц крови.

Пуру долго не мог поверить — если он принц, то я должна быть королевой, жить не в глуши, а в хастинапурском дворце. Тщетно пыталась рассказать я сыну о давно минувших днях, о своенравии и ревности Деваяни, о нашем бегстве из дворца.

Выслушав мой рассказ, Пуру объявил:

— Мы едем в Хастинапуру. Я предстану перед королем и скажу: ваше величество, я ваш сын. Поручите мне дело, в котором мог бы я проявить ратную доблесть и доказать, что я достоин вас!

Юность честолюбива и уверена в себе — что ей за дело до житейских терниев. Я терпеливо убеждала сына, что нам следует дождаться, пока его величество нас сам не пригласит в Хастинапуру, но Пуру упрямился. Мне пришлось напомнить, что никто из окружающих не знает о его происхождении, что это тайна, которую он обязан хранить.

— Но не от его величества? — заносчиво спросил Пуру.

— Его величество далеко, — уклончиво ответила я.

— Ну и что? Я все равно предстану перед ним! И я не смею признаться, что я принц, и испросить отцовского благословения?

— Сын, рано или поздно твой отец узнает, кто ты. Но поклянись не торопиться и никому — кроме его величества — не раскрывать пока тайну. Теперь, когда тебе известно, кто ты, наши жизни в твоих руках.

Мой Пуру сдержал слово, но как он переменился с тех пор, как узнал о своем королевском происхождении! Конечно, все дети, вырастая, отдаляются от родителей. Жажда жизни и любви уводит их от домашних очагов. Мог ли Пуру быть исключением из вечного правила?

Сначала он увлекся охотой. Пуру с детства хорошо владел луком, теперь же он стал отличным лучником. Что же до страха — Пуру просто не знал, что это такое.

Но он познал иной страх — за любимую. Пуру влюбился, и его любовь была нежна и чиста, как юная заря на летнем небосклоне.

Мне сын ни разу не исповедался в своей любви, но в этом не было нужды. Конечно, Алака, чьи волосы мерцали темным золотом. Я подружилась с ее матерью, и дети играли вместе… Но время игр прошло. Ушли в прошлое и детские ссоры. Пуру и Алака краснели, встретившись глазами, мой сын готов был защищать Алаку от всех врагов, а Алака была готова с утра до ночи заботиться о нем.

Их влюбленность была прекрасна, но иной раз сомнения закрадывались в мою душу: нужно ли выхаживать этот хрупкий росток чувства? Ведь Пуру — принц, сын короля Яяти. Кто знает, может быть, ему суждено взять в жены принцессу и с ней продолжить род правителей Хастинапуры? Но может быть, Алака и есть та единственная любовь, которая суждена моему сыну? Говорят, тетка Алаки была когда-то в услужении в хастинапурском дворце — а Пуру королевский сын. Звезда на небосклоне и скромный светлячок в лесу — пара ли они друг другу?

— Ну и что? — спорила я с собой. — Я родилась принцессой, а стала прислужницей. Пускай Алака не голубых кровей, но она по-настоящему любит моего сына! Разве есть разница между любовью принцессы и любовью служанки?

Но какие бы споры ни вела я с собой, я ничего не говорила Пуру — не только юность застенчива в делах сердечных.

А годы летели — Пуру исполнилось девятнадцать.

…Однажды он вернулся домой с известием, что на севере племена дасью восстали против власти Хастинапуры. На подавление бунта выступила хастинапурская армия под предводительством юного принца Яду. Войско дасью движется навстречу.

Почему же принц Яду? — думала я. — А где король Яяти? Болен? Не может ведь прославленный воитель сидеть в столице в час беды? Или властолюбивая Деваяни держит его в заточении?

Занятая мыслями о том, что могло случиться в Хастинапуре, я не заметила, как взволнован Пуру.

На другое утро он исчез из дома, захватив с собою лук и стрелы. Пуру никогда раньше не уходил, не предупредив меня. Сын не вернулся вечером, и я потеряла голову от тревоги. В деревне я узнала, что никого из друзей моего сына тоже нет и никто не знает, где они. Все открылось лишь когда Алака принесла письмо от Пуру.

Я развернула свиток.

«Враги напали на Хастинапуру, — писал мне Пуру, — есть ли нужда объяснять, куда зовет меня мой долг в час испытания? Впервые в жизни я не испросил позволения покинуть тебя. Мать, прости своего сына и благослови его. Не тревожься за меня, со мною верные, отважные друзья. Твой сын Пуру скоро к тебе вернется, доказав свою доблесть и защитив Хастинапуру».

Слезы так и полились из моих глаз. Кто смеет мешать кшатрию, сыну кшатрия, проявить себя на поле боя? Но я же мать, в силах ли я перестать бояться за единственного сына?

— Не надо плакать, — утешала меня Алака.

Ее волосы отливали чистейшим золотом в солнечных лучах, и я подумала, что если все будет хорошо, то моей невесткой станет милое создание, каких не так уж много на белом свете. Но и у Алаки глаза были на мокром месте, и через миг пришлось мне утешать ее.

— Пуру вернется живым и невредимым? — спросила она сквозь слезы.

— Пуру из касты воинов, — ответила ей я. — Он должен сражаться, когда идет война…

Новости не скоро доходили до нашей глуши.