Чтение онлайн

Во-первых, не думаю, что сейчас самое лучшее время для развода; его родители, может, и поверили в подлинность наших отношений, но для этого придётся ещё месяц-другой побыть семьёй. Во-вторых, кажется, случилось то, чего я в тайне боялась и о чём предупреждала Воронова в самом начале — я начинаю испытывать к парню симпатию и совсем не хочу прекращать наши отношения, хотя он-то как раз может быть другого мнения на этот счёт. По-хорошему, об этом нужно поговорить прямо сегодня вечером, не откладывая в долгий ящик, но не уверена, что смогу начать разговор первой, а Фил вообще не заморачивается об этом.

В нужном дворе как-то на автомате поднимаю глаза на наши окна и замечаю в них свет; ноги словно врастают в землю: Филипп же сказал, что пробудет на работе допоздна, кто тогда шарится по квартире? Интересно, у его родителей есть ключ от двери — эх, надо было уточнять это раньше.

Лифт поднимается целую вечность, а перед квартирой я снова торможу и несколько раз думаю о том, чтобы позвонить мужу перед тем, как попасть внутрь. Но ответ находится сам — когда Воронов открывает мне дверь и хмуро осматривает с ног до головы. За те несколько секунд, что он молчит, меня словно обдаёт ушатом ледяной воды, и даже случается микроинфаркт.

— Ты чего в коридоре застыла? — спрашивает, наконец, и меня малость отпускает.

— Почему ты дома? — подозрительно спрашиваю, входя внутрь и избавляясь от тонкого свитера. — Ты же сказал, что у тебя много работы.

Мне кажется, или что-то поменялось за те несколько часов, что мы не виделись?

— Я просто хотел немного подумать — один.

Догадываюсь, о чём именно — я и сама думала об этом большую часть вечера — но из его уст это звучит ещё страшнее, чем в моих мыслях.

— И что надумал?

— Что нам надо, наконец, поговорить и расставить все точки над «i».

«Это к лучшему, — уговариваю себя, пока дольше обычного мою руки в ванной и никак не могу заставить себя выйти. — В конце концов, этого разговора всё равно было не избежать, так что мы выясним всё сейчас, и исчезнет вся эта сводящая с ума неопределённость».

Даю себе мысленного пинка — не конец же света наступает, в самом деле — и вхожу в кухню; Фил сидит за столом и со скучающим видом изучает деревянную поверхность.

— Так что ты хотел мне сказать? — интересуюсь как можно более спокойно.

— Это касается нашего с тобой развода, — осторожно начинает.

Пытаюсь не подать вида, что меня это задевает, и, хотя я готовилась к этому с самого начала всей авантюры со свадьбой, это было как удар под дых.

— Я тебя слушаю.

— Я долго думал о происходящем — о том, как навязал тебе эту свадьбу — и пришёл к выводу, что не готов жить с тобой под одной крышей при прежних условиях.

— О Боже, просто уже попроси развода — хватить тянуть лямку! — не сдерживаюсь.

Никогда не понимала, зачем отрывать пластырь по миллиметру — лучше сразу резко сорвать, покричав от боли пару секунд, чем мучиться от неё часами.

— Сначала ответь мне на один вопрос, — качает головой. — Зная тебя, я уверен, что могу рассчитывать на искренность, и всё же прошу тебя ответить честно — даже если твой ответ не сойдётся с моим.

— Если речь идёт о деньгах, то лучше сразу заткнись.

— Может, дашь договорить? — смеётся Фил, а я хмурюсь.

Что его так развеселило?

— Ты сама хочешь развестись со мной?

Мне неловко признаваться в этом вслух — особенно, когда я знаю, что этого хочет Воронов — но я ведь должна ответить честно, так что…

— Нет, не хочу.

Парень облегчённо выдыхает, и я чувствую растерянность.

— Отлично. Значит, я могу перейти к следующему вопросу — могло бы из нас получиться что-то большее, чем штамп в паспорте?

Выпрямляюсь, хотя и так сидела, будто кочергу проглотив, и во все глаза смотрю на Филиппа.

— Ты хочешь попробовать… стать семьёй?

— Не вижу в этом ничего плохого, но я должен быть уверен, что тебе это тоже нужно — и не потому, что ты подписала контракт.

Тоже… Он что, выходит, как и я, думал…

— Кто я для тебя? — срывается с губ вопрос, который терзал меня последние несколько дней.

— Я не знаю. — Да уж, так себе ответ. — Но я точно не хочу, чтобы ты оставалась моей женой только на бумаге.

Как ни прикусываю губ, у меня не получается сдержать улыбку, и Фил тоже улыбается.

— Это ведь не потому, что я не ущемляю твоё личное пространство? — на всякий случай уточняю.

Вдруг ему просто нравится, что я не лезу в его душу…

— Нет, — качает головой, развевая мои сомнения. — Я уже говорил — ты лучший выбор в моей жизни, и надо быть последний придурком, чтобы потерять тебя.

Мои ладони пробивает на дрожь, и мне приходится стиснуть их коленями, чтобы остановить эту пляску.

— Ну, если не врёшь, то я готова попробовать.

На лице парня расплывается сверкающий оскал, когда он поднимается на ноги и поднимает меня за плечи следом.

— Я боялся, что ты не согласишься.

— Эх, ты… А ещё хвалился, что знаешь меня, — закатываю глаза и доверчиво ныряю в его объятия.

Филипп усмехается, привычно утыкаясь носом в мою макушку, и я ловлю себя на мысли, что простояла бы так вечность.

И, кажется, это не так уж невозможно.

Две недели спустя…

— Заеду за тобой вечером, — привычной фразой заканчиваю разговор с Соней и прячу телефон во внутренний карман пиджака.

— Эй, — щёлкает перед моим носом пальцами Серый. — Хорош в облаках витать, у нас работа простаивает.

С тех пор, как пару жней назад Жарский прикрыл свою лавочку, принял предложение и стал моим партнёром, дела в компании пошли гораздо лучше. Как оказалось, у друга тоже было много полезных знакомств, которые как ускорили текущую постройку мебельного магазина, так и не позволили отцу вставить палки в колёса. Вот, что меня по-прежнему бесило — родитель упорно не хотел успокаиваться и практически каждый день названивал с угрозами. В конце концов, меня это достало, и я попросту поменял номер телефона — хоть мне всего двадцать четыре, я уже хотел покоя, а не этих безумных сражений со свихнувшимся на почве эгоизма отцом.