Чтение онлайн

— Вам что, особое приглашение надо? — складываю руки на груди. — Два дня парочку несчастных ящиков с кукурузными палочками по полкам расставить не можете! С Инфузорией Вячеславовной-то всё понятно — она одноклеточная, там чудо, что мозгов двигаться хватает — но ты, Лариса, меня разочаровала.

Девушки недовольно поворчали и направились в подсобку — не столько заниматься работой, сколько доедать батончики, полагаю — а я принимаюсь наводить порядок за прилавком. Просроченные чеки, скомканные фантики, давно не пишущие ручки — как будто тут свиньи работают. Пересчитываю деньги, которые Малик наработал, пока меня не было, и машинально разглаживаю неровности на купюрах. Почему-то они снова напоминают мне, что ждёт меня сегодня вечером, и очень чётко ассоциируются с родителями Филиппа.

Интересно, чем он занят?

Не успеваю додумать, как в заднем кармане вибрирует телефон, оповещая о входящем звонке.

— Только что о тебе думала, — не сдерживаю улыбку и слышу чистый смех мужа.

— Надеюсь, только хорошее? Или мне пора бежать из страны?

— Ну, да, и оставишь меня один на один со своими предками? И не рассчитывай!

— Ладно, не трусь. Я просто хотел узнать как ты.

«И поверь старой тёте Эльвире: раз он на такую особу внимания не обратил — значит, ты для него гораздо больше, чем просто фиктивная жена», — снова вспыхивает в голове голос Эли.

— Да нормально… вроде. — От вновь проснувшегося волнения приходится прокашляться, и я слышу тяжёлый вздох на том конце провода: Фила не проведёшь. — Ну, может, немного нервничаю. Знаешь, нам нужно поговорить.

— О чём? — моментально напрягается.

— Не сейчас — вечером, когда всё будет позади.

— Надеюсь, речь не пойдёт о разводе? Я пока ещё не готов к такому повороту.

Такой ответ заставляет меня усомниться в уверенности Эльки: Фил практически в открытую намекнул, что через время мы разбежимся — это значит, что ни о каких «долго и счастливо» не может быть и речи. Ставлю в голове галочку напротив пункта «не спрашивать больше советов у Шестопаловой».

— Я совсем не это хотел сказать, — спохватывается Воронов. — Не то, чтобы я задумывался о том, что будет с нами в будущем, просто сейчас загадывать наперёд — не лучшая идея.

Это точно. Когда отец сделал моей матери предложение, она согласилась, не раздумывая; он обещал ей горы и звезду с неба, а в итоге дал только долг по ипотеке и вечную истерику, когда речь о нём заходила. Конечно, я не виню его за уход: мать — очень сложный человек, и мало кто способен выдержать её властный характер. Тем более что она отсудила у отца квартиру, купленную им лично ещё до свадьбы, а потом жаловалась, что он не хочет платить за неё ипотеку.

Действительно, какой негодяй…

Я это к чему — мы с Вороновым можем строить кучу планов на будущее, но не факт, что они все сбудутся. Скорее всего, в самый неожиданный момент времени жизнь повернёт в другое русло, а нам просто придётся приспосабливаться.

Но это может и подождать — сейчас важно другое.

— Давай обсудим всё, когда я за тобой приеду, — предлагает Фил, и я киваю, запоздало поняв, что муж этого не видит.

— Тогда я побежала работать, — с улыбкой соглашаюсь.

С губ почти срывается фраза, к которой даже я была не готова, и я просто стою с раскрытым ртом.

— До встречи.

— До встречи, — рассеянно прощаюсь и прячу телефон в карман.

Почему я вообще хотела сказать эти три слова? Может, потому, что настоящие влюблённые пары так и поступают?

— Романова, подмени меня на колонке! — по привычке орёт Лина, забыв одну важную деталь.

— Я уже неделю, как Воронова, — смеюсь, забыв о своих недавних мыслях, и Лина с улыбкой хлопает себя по лбу. — Иди уже, я присмотрю.

В который раз ставлю за прилавок Селезнёву — не без придирок с её стороны, конечно — и это напоминает мне тот день, когда я впервые встретилась с Филиппом. Сказал бы мне кто тогда, что через полтора месяца я стану его женой — послала бы этого умника к психиатру, но сейчас я лишь с толикой удивления принялась разглядывать своё обручальное кольцо.

Как всё в жизни может поменяться из-за пары капель бензина на голубой рубашке…

— Может, перестанешь уже витать в облаках и начнёшь работать? — ворчит Малик.

Стряхиваю с себя мысли и понимаю, что у моей колонки стоит серебристый «Мерседес» класса «люкс» — из тех, что возит важных шишек. Запоздало вставляю в бак пистолет и забываю всё на свете, когда из машины мне навстречу выбирается… отец Филиппа. А ведь он предупреждал, что такое может случиться, и всё равно я оказалась к этому не готова. Но я беру в руки всю свою выдержку и невозмутимость, на какие только была способна, и делаю вид, что всё в порядке.

— Третья колонка, — подсказываю мужчине, игнорируя его оценивающий взгляд.

Малик улавливает какие-то ему одному известные флюиды и выпускает иголки.

— Вы не заглядывались бы на чужих жён, мистер, — встаёт рядом со мной. — Хотя за такое и её друзья вас по головке не погладят.

— Остынь, Курбанов, — легонько хлопаю его по плечу, чуть не рассмеявшись во весь голос, но его забота меня тронула. — Это мой свёкр.

— Вон оно что, — озадаченно почёсывает затылок. — Тогда извиняйте.

Малик возвращается к своей колонке, а Воронов-старший идёт оплачивать бензин, но сдаётся мне, что он не только ради заправки сюда приехал. Мужчина возвращается минут через пять.

— Не могли бы мы с вами где-нибудь поговорить?

Его голос хоть и пропитан властностью — теперь понятно, откуда это у Филиппа — но не настолько, чтоб напугать меня.

— К сожалению, я сейчас занята и не могу оставлять своё рабочее место без присмотра.

Едва успеваю договорить, как возвращается Лина, подозрительным взглядом окидывая моего «родственника», и я киваю, возвращаясь в здание заправки. Воронов идёт за мной по пятам, явно не собираясь отступать, но и я не сдамся без боя. Селезнёва, почуяв что-то неладное, молча ретируется в сторону подсобки, удивлённо рассматривая на ходу человека, от которого только что приняла плату за бензин, и явно не понимает, почему он всё ещё тут.