Чтение онлайн

Он поделится новостями — если они меня касаются.

Сегодня пытаюсь приготовить «Фриттату» — итальянский вариант омлета с добавлением мяса, овощей, зелени и приправ. Дома я обычно добавляю в неё всё, что есть под рукой, включая сыр, но я не знаю вкусов Фила, поэтому беру за основу классический рецепт и на свой страх и риск варю кофе с корицей. Под ногами вертится Варюха, которую я тоже угощаю кусочками мяса — они с Филом на удивление быстро поладили — и я отдыхаю душой. Дурманящие голову ароматы заставляют меня улыбнуться и забыть обо всём — до тех пор, пока на кухню не заходит муж.

— В чём дело?

Парень подходит ко мне, слегка приобнимая за талию, целует в висок и роняет голову на моё плечо. Это первое утро, которое мы проводим вот так, по-семейному, с поцелуями и совместным завтраком, но причины, побудившие Воронова стать таким, меня почему-то пугают.

— Я разговаривал с отцом.

Поджимаю губы: судя по тону голоса, который я слышала из-за двери его кабинета, он с ним точно не разговаривал — скорее, ругался, на чём свет стоит.

Но вслух я об этом, конечно, не говорю.

— И чего он хочет?

— Приглашает нас на ужин сегодня вечером.

Мнение Филиппа на этот счёт мне уже понятно — его туда и метлой не загонишь — но вдруг его отец взялся за ум, и это поможет наладить между ними отношения?

— И что ты ему ответил?

— Я сказал, что мне в его доме делать нечего — но если ты захочешь, то мы приедем.

Вау. Просто вау.

— Да ты же практически дал ему понять, что моё мнение для тебя важнее, чем его!

— И это не было обманом, — невесело усмехается. — Он вообще потерял право голоса, когда выставил меня за дверь, и теперь удивляется, что я поступаю так же по отношению к нему.

— Мы не выбираем родителей, — вздыхаю, укладывая руки поверх его на своём животе. — Вдруг он хочет с тобой помириться?

— Люди, которые хотят помириться, не угрожают развалить весь мой бизнес.

Отстраняюсь от парня и с удивлением смотрю в его лицо.

— Он угрожал тебе?

— Сказал, что уничтожит мою жизнь, если мы не приедем.

Складываю в уме два и два.

— Он надеется заставить нас признаться, что мы поженились лишь для того, чтобы ты избежал свадьбы с Лизой, — киваю. — И в случае успеха уговорил нас развестись.

— Чёрта с два мы туда поедем. Пусть попробует сломать то, что я построил — ничего не выйдет. Не у него одного есть связи. Ещё посмотрим, чья возьмёт.

Если бы этого было достаточно…

Весь день на учёбе я провела словно на иголках; Эля, которая всё утро расписывала мне плюсы вегетарианства, так увлеклась своим монологом, что не сразу заметила отсутствие интереса с моей стороны. Дорофей особо не обращал на всё это внимания, но Шестопалова впервые взяла его под руку, чтобы «не идти рядом с подругой, которая даже не пытается сделать вид, что слушает», и это повергло парня в шок. Поэтому не удивительно, что, когда Эля предложила ему создать клуб «Бес_Сони», он был двумя руками за: кажется, он впервые чувствовал себя в центре событий. Я махнула было на них обоих рукой, но тут Элька догадалась, что что-то не так.

— А ты чего опять сама не своя? С мужем проблемы?

Ей доставляло удовольствие называть в моём присутствии Филиппа исключительно моим мужем — как будто это она, а не я вышла замуж.

— Нет, с его родителями.

— Наезжают? Так ты доходчиво объясни, как им вообще повезло с невесткой — другая на твоём месте задала бы жару — позора не оборались бы!

— Эмм… вот тут не уверена.

Я рассказываю ей про Лизу, которая «ноги от ушей» и выбрана самими Вороновыми, но даже подробности её внешнего вида Элю не впечатляют.

— Тоже мне, Барби из Малибу, — усмехается и на ходу подпиливает ноготь. — Раз Фил так тебя защищает, значит, плевать он хотел на эту красотку с обложки журнала — да мало ли, кто её выбрал! Он уже не маленький мальчик, чтоб за него завязывали шнурки и решали, на ком жениться. И поверь старой тёте Эльвире: раз он на такую особу внимания не обратил — значит, ты для него гораздо больше, чем просто фиктивная жена. Может, он пока ещё не отдаёт себе в этом отчёт, но здесь всё гораздо сложнее, чем он думает.

Хмурюсь, потому что не смотрела на эту ситуацию под таким углом, но ведь я в отношениях без году неделя, а Эля в этих делах собаку съела. Да и вряд ли она стала бы говорить такое только для моего успокоения: у неё слишком сильна тяга к правде, поэтому она лучше продырявит твоё сердце, чем обманчиво ласково погладит по головке. Вообще, я была рада тому, что рассказала ей о настоящей причине нашей с Вороновым свадьбы, потому что можно было не следить за словами.

А ещё я была на сто процентов уверена, что моя тайна умрёт вместе с Элькой.

Я целых три пары думаю над её словами; и даже когда после учёбы мы расходимся в разные стороны, не перестаю прокручивать в голове наш разговор. И на подходе к работе мысли тоже витают где угодно, только не на заправке — за что я и расплачиваюсь, врезавшись в крепкое тело.

На этот раз Малика.

— Ты что, опять ходишь и думаешь одновременно? — притворно журит. — Знаешь же, что это чревато катастрофами, а я как минимум до сорока дожить планирую.

— Не заткнёшься — и до двадцати пяти не дотянешь, — улыбаюсь.

Здесь, на заправке, несмотря на присутствие Селезнёвой и Лариски, царила какая-то расслабляющая атмосфера; сколько себя помню, это всегда было единственное место, где я могла отдохнуть и забыть на время о проблемах. Сегодня моя очередь стоять на кассе, Малик с Линой и Антоном на колонках — втроём, потому что в четвёртой накрылся шланг подачи топлива — а это значит, что я застряла здесь со всем крысиным выводком. Светка стояла на камерах, а Амёба прихватила Крыску, и обе кумушки точили за стойками шоколадные батончики — будто у меня глаз нету.