Чтение онлайн

— Похоже, здесь достаточно тихо, чтобы поговорить, — чуть скрипучим голосом начинает мужчина. — Я не собираюсь ходить вокруг да около — просто хочу сказать, что вы совершенно не подходите моему сыну.

В ответ на это я снисходительно улыбаюсь.

— Ну, во-первых, он вам не сын — вы сами объяснили ему это вчера вечером. А во-вторых, Филипп так не считает, иначе мы с вами сейчас не разговаривали бы. И прежде чем вы станете обвинять меня в охоте за его деньгами, я скажу, что меня финансовая сторона наших отношений совершенно не волнует.

— Я ожидал чего-то подобного, — не впечатляется моим ответом. — И раз уж вы сами затронули эту тему, я готов обсудить с вами цену свободы моего сына.

Он на полном серьёзе вытаскивает из кармана чековую книжку и ручку с вензелем — явно дорогущую и сделанную на заказ; внимательно на меня смотрит, и я понимаю, что он ни секунды не сомневается в моей продажности. Но мне удаётся удивить его, когда вытаскиваю из кармана телефон и делаю парочку фотографий.

— Зачем это? — хмурится мужчина.

— Вечером мужу покажу — вместе посмеёмся.

— Зачем же до вечера ждать? — раздаётся справа громогласный голос Филиппа, и от неожиданности я вздрагиваю. — Я бы и сейчас не отказался посмотреть, что вызвало такой интерес у моей жены.

Я смотрю на мужа, весь вид которого говорил о том, что он в опасной близости от того, чтобы сорваться; его отец выглядит ничуть не лучше, а здесь слишком много свидетелей, да и босс меня потом за мордобой по головке не погладит…

— Так, брейк, — перепрыгиваю через прилавок и становлюсь между ними, но Фила такой расклад не устраивает, и он притягивает меня ближе к себе. Собираюсь уже сделать вычитку Воронову-старшему, но тут меня осеняет, и я поворачиваюсь к младшему. — Ты вообще как здесь оказался?

— Поручил кое-кому присматривать за тобой, — хитро улыбается, на что я поджимаю губы и прищуриваюсь, высматривая за окном фигуру Курбанова — больше «шпионить» за мной было некому. — Не мог же я оставить тебя без защиты: я знал, что отец припрётся сюда.

— С тобой я разберусь позже, — тычу в грудь мужа пальцем и поворачиваюсь к его отцу. — Сначала вы. Вам уже сколько? Лет шестьдесят? Достаточный возраст, чтобы понять, что каждый человек имеет право сам решать, что ему делать и как жить. Но вы настолько упрямы и своевольны, что совершенно не видите вокруг себя людей — только рабов, каждый из которых вам чем-то обязан. Вам было бы недостаточно, если бы ваш сын вас просто уважал, не так ли? Конечно, нет. Вам нужно поклонение и беспрекословное подчинение без права на собственный выбор. Знаете, что случается с такими людьми в старости? Они остаются одни и умирают в полном одиночестве. Но вы или не знаете об этом, или не хотите знать, потому что ослеплены своим эго и амбициями, которые с каждым годом становятся только больше. Однажды вы поймёте, что рядом с вами никого не осталось — только будет уже поздно.

Пытаюсь отдышаться после своего монолога, но чувствую себя гораздо лучше, потому что говорила не только в адрес отца Фила, но и в адрес своей матери, которая тоже «болеет» чрезмерным контролем жизни, которая её не касается. Воронов-старший ни разу меня не перебил и теперь стоял не то оглушённый, не то адски злой, потому что лицо его совершенно окаменело.

— От себя лишь добавлю, что на ужин нас ждать не стоит, — с довольной улыбкой добавляет Филипп. — Моя жена уже сказала тебе всё, что хотели сказать мы оба, так что не вижу смысла повторять всё это ещё раз.

Покачнувшись на каблуках, мужчина сказал что-то нечленораздельное и скрылся из вида; я же не могла даже пошевелиться, пока руки мужа обвивали мою талию.

— Я тебя обожаю, — шепчет мне прямо в ухо, и я дёргаюсь, потому что это звучало очень эмоционально и искренне. — Ты — лучший выбор, который я когда-либо делал в своей жизни.

Это не то, что я хотела бы от него услышать, но тоже приятно, поэтому я позволяю себе расслабиться и немного прийти в себя в надёжных объятиях мужа.

— Думаю, тебе пора отсюда исчезнуть, пока у меня не начались проблемы, — посмеиваюсь, выпутываясь из цепких рук. — Мой босс, конечно, человек отличный, но вовсе не обязан делать мне поблажки всякий раз, как я того захочу.

— Ты права, — подмигивает Фил. — Я сегодня буду поздно — сможешь добраться до дома сама?

Кажется, это будет первый раз, когда он оставляет меня, хотя слово «дом» приятно греет душу; но я смогу по дороге ещё раз всё обдумать и привести голову в порядок.

— Конечно, — киваю и провожаю мужа на выход.

Стою на улице, пока серебристый кабриолет не скрывается из вида, весело помигав мне габаритными огнями на прощание, и возвращаюсь к работе, поёживаясь: всё-таки, не каждый день я противостою нефтяным магнатам в их желании самодурствовать. Малик многозначительно поигрывает бровями, когда я снова бросаю взгляд в окно, а я грожу ему в ответ кулаком; он что-то говорит Лине, и они оба покатываются со смеху, вызывая у меня ответную улыбку.

И как вообще можно злиться на этого клоуна, ну?

Притихшая к вечеру Селезнёва неожиданно обращается ко мне с просьбой о помощи, и я соглашаюсь чисто из любопытства: что должно было произойти за последние пару часов, что она вдруг стала такой шёлковой? Девушка подводит меня к стойке с печеньем и интересуется, правильно ли она всё расставила, и «эстетично ли всё это смотрится со стороны»? Я искренне хвалю её находчивость за то, что она догадалась отделить печенье от стирального порошка стойкой с кроссвордами и возвращаюсь за прилавок как раз в тот момент, когда в зале появляется очередной клиент. Работа снова возвращается в своё русло, хотя Селезнёва с Лариской явно что-то не поделили — Крыска ходила надутая и обиженная и Юльку игнорила в ноль.

Конец рабочей смены подбирается незаметно, и я чувствую дикую усталость — скорее, моральную, чем физическую. А стоит вспомнить, что придётся добираться домой на общественном транспорте, как стрелка настроения быстро ползёт вниз. Удивительно, насколько быстро привыкаешь к хорошему: раньше для меня было не проблема поехать куда-то на маршрутке, но всего какой-то месяц в машине Филиппа — и уже не представляю себя в переполненном автобусе. Но я получаю возможность погрузиться в мысли, не рискуя отвлечься на мужа, и это даёт возможность расслабиться.