Чтение онлайн

— Избавьтесь от них! — рявкнул Рагнар.

Несколько искр упали на узел, где крепилась боковая оттяжка мачты. Там верёвка была сухая, плотная, пропитанная смолой до самой сердцевины. Кончик её сперва почернел, затем побелел от жара и загорелся.

Запах горелой смолы мгновенно заполнил весь нос драккара: тягучий, густой и тяжёлый. Он драл горло, заставляя откашливаться, и резал глаза до слёз. Все на палубе понимали: если этот огонь разгорится сильнее, они могут потерять корабль...

Рагнар первым успел к мачте, рукой смахнул разгорающуюся паклю в воду, ногами принялся топтать искры. К нему подоспел Хакон и, подхватив чей-то валявшийся на палубе плащ, набросил его на верёвки, чтобы потушить занявшееся пламя.

Но на драккар уже летели новые горящие пучки, а лодки, воспользовавшись сумятицей на драккаре, пошли прямо на него, готовясь штурмовать борт.

— Они полезут! — Рагнар развернулся и посмотрел на Хакона. — Сбивайте крюки.

Сам же рванул к конунгу Харальду, который по-прежнему твёрдой рукой выводил корабль из расщелины, в которой они стали лёгкой добычей. Он считал, что нужно убраться отсюда как можно скорее, но Рагнар придумал кое-что другое.

— Отец! — позвал он, пытаясь перекричать гул битвы. — Правь к скалам! Мы задавим лодки!

Харальд взглянул на сына так, будто тот только что предложил утопить корабль собственными руками.

— Мы налетим на них и разобьёмся! — выкрикнул он, резко мотнув головой.

— Не разобьёмся. Успеем разойтись! — Рагнар стоял на своём.

Уже дважды он уходил от скалы в последний миг. Когда всем казалось, что деревянный нос вот-вот разлетится.

Повезёт и теперь.

— Они сожгут нас. Уже полезли с крюками! Кидают горящие пакли, — процедил Рагнар сквозь зубы. — Их клятые лодки быстрее и мельче, нужно смять их.

Бешеным взглядом он схлестнулся с отцом, который колебался. Конунг Харальд знал, за что его сын получил своё прозвище, как заработал славу безумца...

— Я сам сделаю! Нет времени пререкаться, отец! — выдохнул Рагнар и оглянулся.

Вдоль бортов его хирдманы рубили верёвки с крюками данов. Один подтянулся и почти перелез, но тут же получил удар копьём в лицо. Это была Сигрид. Она стояла твёрдо, словно прибитая, и не давала врагам вылезти. Била коротко, в лоб или в плечо, отбрасывая их в воду. Но на корме несколько данов смогли подтянуться на палубу, и там завязалась ожесточённая схватка.

— Я сделаю, — глухо отозвался Харальд и резким движением руки направил драккар правой стороной на скалы.

Корабль послушно лёг на крутой поворот. Серая каменная гряда оказалась так близко, словно сама наклонилась к ним. По борту прошёл хриплый скрежет: днище зацепило каменный выступ, но Харальд удержал и выровнял драккар.

— Держитесь! — выкрикнул Рагнар, не сводя с отца напряжённого взгляда.

Лодки данов шли клином, но теперь им пришлось выбирать: или врезаться в камень, или уйти под борт тяжёлого корабля. Первая лодка попыталась повернуть, но не успела. Драккар ударил её боком, не быстро, но с достаточной силой. Та качнулась, смятая мощью боевого корабля, и завалилась на бок. Волна накрыла её, перевернув и потопив окончательно.

Вторая лодка врезалась в борт драккара сама, и несколько данов, не желая тонуть, прыгнули прямо на палубу. Их встретили Хакон, Сигрид и другие хирдманы.

— Ещё идут! — крикнули с кормы. — Левый борт!

Третья лодка не стала сближаться. Даны в ней действовали умнее: один поднял факел, защищая огонь щитом от брызг, другой держал связку смолистых паклей. Они собирались бросать их прямо в середине драккара, туда, где лежали свёрнутые канаты и запасной парус. Самое уязвимое место.

Рагнар увидел это первым.

— Снимайте факельщика! — выкрикнул.

Хакон выругался, перехватил копьё и бросил. Метнул удачно, мощно, но лодку качнуло, и он лишь сбил щит, которым прикрывали факел. Огонь хищно дёрнулся, но не погас.

Лодка приближалась. Факельщик уже замахивался. И тут драккар снова качнуло. Харальд, не сбавляя хода, резко изменил курс, подводя корабль не к скале, а между скалой и лодкой. Камень был так близко, что гребцы инстинктивно втянули головы.

Удар был не такой сильный, как первый, но зажатую лодку данов с громоподобным треском просто раздавило между бортом драккара и скалой.

Теперь оставалось выбраться. Вода под килем бурлила, и сильное течение тянуло корабль вперёд и чуть вбок, словно пыталось швырнуть его в серые стены ущелья.

Рагнар чувствовал, как палуба дрожала под ногами. Звук был низкий, угрожающий.

— Мы близко! — вскрикнул кто-то из гребцов.

— Молчать! — оскалился Рагнар.

На отца он даже не смотрел. Знал, что, если тот сказал, что сделает, значит, чувствовал за собой силу. Куда больше конунга интересовали даны, которые сбились в кучу на корме и отчаянно отбивались. Перехватив рукоять меча, он бросился к ним.

За его спиной конунг Харальд навалился всем телом, улучив то единственное мгновение, когда подхватившее драккар течение позволило бы ему повернуть.

Но корабль не послушался сразу, слишком был тяжёл. Харальд вложил в движение всю свою силу. Мышцы его натянулись, плечи дрогнули, лицо исказилось от напряжения.

Корпус корабля почти ощутимо закряхтел, проходя в нескольких пальцах от каменной стены. Многим показалось, что они слышат, как бежит по скале ручей. Так близко она была.

Но драккар всё же повернул. Корма ушла влево, нос — вправо, волна ударила в борт, но теперь уже под нужным углом. И вместо того, чтобы швырнуть их в скалу, она помогла: протолкнула драккар вперёд.

— Налетел бы — разбились бы в щепки… — пробормотал кто-то.

Но они не налетели.

Корабль вырвался из ловушки, и почти сразу же протока начала расширяться. В лицо свободно ударил ветер.

Харальд стоял всё там же. Он не двигался, только тяжело дышал; руки его заметно дрожали, и теперь он уже не пытался скрыть этого.

Когда с оставшимися данами разобрались — кого убили, кого связали, кого просто оглушили — Рагнар, прихрамывая, подошёл к отцу.

Харальд взглянул на него и негромко пробормотал:

— Слишком стар я для такого...

Рагнар шумно фыркнул и здоровой рукой сжал отцовское плечо. На миг их взгляды скрестились: два воина, не раз повидавшие смерть.

Затем он вытер кровь — свою ли, чужую — со скулы и огляделся. У противоположного борта мелькнула рыжая макушка Торлейва. Хакон, хмурясь, завязывал очередной узел на верёвке, которая удерживала взятых в плен данов.