Чтение онлайн

Разговоры, что велись возле них, стихли, и теперь на Морского Волка смотрели все, кто сидел за столом. Он не любил говорить про свой первый тинг и то, как неласково принял его остров Хёльм.

Потому Рагнар долго молчал — так долго, что Торлейв уже хотел было вставить шутку, но Эйрик незаметно ткнул его локтем под рёбра. Все взгляды были устремлены на конунга. Даже Сигрид, хотя и старалась скрыть это, смотрела на него с ожиданием.

Наконец, он поднял голову. В огне его светлые глаза казались почти бесцветными, как лёд.

— Хёльм не любит тех, кто приходит туда за славой, — произнёс он. — Остров принимает только тех, кого считает достойными.

Конунг говорил неохотно, словно вспоминать было неприятно.

— В первую ночь туман накрыл берег. Такой густой, что невозможно было разглядеть ладонь перед лицом. Я пошёл к святилищу Одину… или думал, что пошёл. Ходил часами. Может, днями. Время там течёт иначе.

Сигрид непроизвольно выпрямилась. Мужчины слушали затаив дыхание.

— Когда пришёл туман, исчезли берег, драккары, люди. Остров стал чужим. Зато появились голоса. Камни там говорят. Шепчут. Если слушаешь слишком долго, можешь забыть, кто ты.

Торлейв нервно хмыкнул, но больше никто не осмелился прервать.

— Я видел огни у моря и пошёл к ним. Думал, кто-то свой. Но когда подошёл ближе… Там не было людей. Только их тени. Тех, кто погиб в море. Они звали меня. Сказали, что я не пройду тропой конунгов, что недостоин.

— А что дальше? — выдохнула Сигрид.

Рагнар медленно провёл ладонью по столу, будто вспоминая шершавый камень под пальцами.

— Тогда я понял, что, если буду сидеть на месте, к рассвету лишусь рассудка. Постоянно слышал, как кто-то скребёт по земле, дышит за спиной. Ходит по кругу. Тени там живут своей жизнью — и ищут слабого.

За столом стихли даже шепотки. Сигрид замерла, ловя каждое его слово. Рагнар коротко, жёстко усмехнулся углами губ.

— Я разжёг огонь. Сухих веток не было, всё мокрое... Но разжёг. Потом раскалил меч в пламени и начертал вокруг себя линию. Там и простоял всю ночь. Смотрел, как шевелятся тени. Они пытались ступить внутрь, но каждый раз отдёргивали лапы, словно обжигались. Я слышал, как кто-то смеётся мне в ухо. Как зовёт по имени. Как будто Одина подменил Локи и водил меня там, как слепого телёнка.

Он опустил взгляд в чашу, будто там всё ещё отражался тот туман.

— А потом пришёл рассвет, — закончил Рагнар спокойно. — Туман исчез. Я увидел берег, драккары. И не поверил, когда Хакон сказал, что меня не было совсем недолго. Даже солнце толком не опустилось.

Конунг встретился взглядом с Хаконом, который сидел за соседним столом. Впервые они посмотрели друг друга в глаза со дня, когда Рагнар сказал, чтобы тот не смел и приближаться к Рангхильд.

Хакон скривил губы, отчего на щеке натянулся старый шрам.

На Хёльм для первого тинга Морского Волка они отправились вместе, и он намеревался ждать молодого конунга столько, сколько потребуется. Пригрозил поджечь остров по кругу, коли Рагнар не явится в срок. Не все, кто ступал на остров, выдерживали путь по тропе конунгов, которую нужно было преодолеть, чтобы быть вправе говорить на тинге вождей.

Рагнар выдержал. И никому не говорил, что ещё целую зиму видел проклятые тени во снах, слышал их тихий, вкрадчивый шёпот, от которого всё нутро превращалось в лёд.

Он вообще редко говорил о Хёльме и первом тинге. Сейчас-то рассказал потому, что рыжая слушала заворожённо, приоткрыв рот.

— Так с каждым конунгом бывает? — спросила она, пока мужчины принялись обсуждать морок и теней.

— Нет. С отцом была иначе. Он день напролёт рубился с врагами. Думал, что рубился, — ответил Рагнар и покосился на Харальда.

Когда мальчишкой слушал рассказы отца о первом тинге, мечтал, что ему выпадет такое же испытание, и он зарубит всех, а потом ляжет и проспит до утра. А отец его даже не одёргивал, не ругал за глупое бахвальство. Верно, уже тогда знал, что придёт время, и спесь с молодого конунга собьёт сам остров.

— Завтра мы уходим с рассветом, — громко сказал Рагнар. — Кто припозднится — останется на берегу с позором.

Он поднялся из-за стола, и после его слов мало у кого осталась охота прикладываться к рогу с питьём. Они устроились на ночь в Длинном доме, набившись тесно-тесно. Даже на драккаре было бы свободнее, но впереди их ждал долгий путь, и они ещё успеют поспать на шаткой палубе, обдуваемые солёным ветром, укаченные плеском волн.

Несмотря на затянувшееся пиршество, к рассвету поднялись все. А кто не смог, тем помогли, опрокинув ковши ледяной воды.

Наскоро перекусили оставшейся с вечера снедью, и Рагнар велел готовить драккары к плаванью. Сам он долго стоял на берегу, следил, как на палубы заносят оставшиеся припасы. Хакон держался рядом, в двух шагах, но они мало говорили.

— Сигрид! — конунг окликнул рыжую воительницу, которая сделалась удивительно тиха и молчалива после пира.

Когда она подошла, Рагнар взял протянутый Хаконом меч и передал ей. Сперва она задохнулась от радости, даже руки дрогнули, когда Сигрид схватила и прижала к себе ножны.

— Благодарю, конунг, — её взгляд сиял так, что смотреть было больно.

И все же светлые глаза конунга задержались на Сигрид на миг дольше, чем следовало, и он резко отвернулся, будто ему не понравилось, что позволил себе эту задержку.

— На борт! — рявкнул через плечо. — Ветер нынче переменчивый. Надо выйти раньше, чем подует с юга.

Вскоре они отплыли и отошли далеко от берега, который сперва был хорошо виден, но постепенно скрылся за горизонтом. Поначалу море было тихим, и лишь ровный скрип вёсел да глухие удары волн о борт драккаров нарушали тишину. Туман рассеялся, впереди лежала открытая водная гладь, и поселение ярла Эйрика давно превратилось в тёмную точку.

И тем громче прозвучал первый толчок: будто кто-то ударил гигантским молотом по воде. Драккар встряхнуло. Несколько воинов схватились за борта, кто-то выругался.

— Там что-то есть, — сказал Торлейв Рыжебородый, который пока решил плыть на корабле с конунгом.

Сигрид, сидевшая у мачты, подняла голову. По воде расходились широкие, слишком широкие круги.

Второй толчок был сильнее. Корму драккара резко подбросило, и хирдманы с трудом удержались на ногах.

— Киты! — воскликнул кто-то глазастый.